Джонатан хотел продвижений, и сейчас активно сражался за место главного технического редактора журнала — именно эта должность так или иначе маячила перед целым отделом из таких же активных и бесстрашных ребят, молодых людей и постарше — проект, которым он занимался совместно с Мартой и командой, — это ключ к будущему в компании.
И это также было красным флажком в моём намерении узнать о его истинных связях с мисс Стивенс: если я влезу в такой важный момент, то могу всё испортить.
Удивительно, но утро вторника оказалось, отчего-то, пустым: дороги почти не заполнены потоком машин, район относительно расчищен от скопищ людей. Неужели я всё ещё сплю? И когда в этом, кишащем всеми красками жизни, мегаполисе, всё так успокоилось?
— Сегодня какой-то праздник? — растерянно выдохнула я, рассматривая улицу на предмет хоть какой-то толпы людей.
— Нет, мэм. Просто повезло, что какая-то поп-панк группа даёт благотворительный концерт — может, люд сбежался.
Ох, концерты. Я уже и забыла, каково это — отрываться под «Rebel Yell» Билли Айдола или подпевать Брэндону Флауерсу из The Killers о том, что «Кто-то сказал мне, что у тебя был парень, который был похож на девчонку...»
Интересно, если бы мне не надо было ехать и работать до шести, то я согласилась бы подняться так рано, чтобы прийти на концерт группы, которую я совсем не знаю? Или для этого нужно, чтобы концерт был перед первым важным семинаром в семестре, а компанией должна быть Лесси — девчонка-заводила с факультета графического дизайна?
— Мэм, — Николас уже припарковался на территории бизнес-центра и теперь чуть обернулся, прежде чем я успела попрощаться и выйти, — Я хочу кое о чём спросить.
Замерев, я поправила волосы в хвосте и моргнула пару раз, готовясь отвечать:
— Да?
Наклонившись к бардачку, мужчина достал из него тонкую красную перчатку и показал мне, отчётливо хмурясь, но пока ничего не говоря. Я двинулась к правой двери, чтобы получше видеть его лицо.
— У меня очень хорошая память по долгу службы, — начал издалека он, — Но я не могу вспомнить, забывали ли вы это?
В салоне застыла омрачающая тишина: она дёрнула кадык Николаса, а сам он медленно перевёл на меня взгляд, словно говоря «Мне нужно было спросить».
— Это не моё, — с лёгкой улыбкой, наигранно спокойной, выдала я, хотя и вправду не ощущала никакого сопротивления, — Быть может, это перчатка коллеги Джонатана. Я передам.
— Было бы чудесно. — согласился тихо Николас.
Он передал мне вещицу, и я припрятала её в карман куртки — мягкая, скользящая кожаная печатка красного цвета охладила ладонь.
Прямо сейчас он, вероятно, сделал первый шаг к моему диалогу с мужем, хотя и представить такой исход было невероятно трудно. Николас не стал бы просто так показывать, не стал бы специально отдавать мне перчатку, если бы не имел под своей фразой именно то, что хотел сказать.
Очень хорошая память.
Я дёрнула ручку двери, но она не поддалась: именно в этот момент водитель повернулся ко мне так, чтобы полностью видеть моё лицо, а его рука застыла на панели с блокировкой замков.
— Оливия, — он назвал моё имя, и от этого я вобрала в грудь ещё больше воздуха, сама не понимая, почему ощущаю себя облитой ледяной водой, а по телу волнами растекается опаска, — Не пугайтесь, ни в коем случае. Просто скажите Джонатану, что перчатку отдал я.
— Почему?
— Просто скажите. — попросил он ещё раз, и тогда я боязно кивнула головой.
— Хорошо, спасибо!
Щелчок.
Дверь поддалась, и я вышла, глухо и полностью выдыхая; адреналин защекотал в горле, а в целом мне хотелось рассмеяться, да погромче: Ну и утро!
Боже, вот это утро. С каждым днём все интереснее и интереснее.
В кармане лежала перчатка Марты, и выглядела она так, что я никогда в жизни бы такое не надела, даже если бы к горлу приставили золотую кредитку. Совсем не мой стиль — может, об этом и подумал Николас?
При нём я появлялась при параде лишь в день поездки к Смитам, да и тогда была без перчаток — мне в них ужасно неудобно, и даже зимой я не могу заставить себя носить хоть что-то для защиты рук от обморожения.
За стойкой уже вовсю трудилась Аманда; светлые, как у куклы Барби, волосы были завязаны в конский хвост, а макияж — лёгкий и неброский. Мужчины говорят, что так выглядит «естественное женское лицо, без всякой штукатурки», но на самом деле им и представить сложно, что тот самый «нюд» — это и есть макияж. Причем полноценный.