— Слушай, повезло вам с водителем. Он адекватный. И не старый дед.
— Да вот же, — улыбнулась я, проходя через огромные вращающиеся двери и стараясь понять, когда успела так отвыкнуть от того, как изнутри выглядит центральный холл, — Но да, он неплохой.
В принципе, помещение, широкое и полупустое, почти не отличалось от того, что я вижу каждый день на работе — лишь больше зелени и вывесок на самой стене, перечисляющей множество компаний, работающих в одном центре.
За стойкой, вместо стройной красавицы, был молодой парень с длинным узким галстуком и растрёпанными рыжими волосами — он однозначно показался мне похожим на Эда Ширана, но эту мысль я отмела.
— Барри, — прочитала я на его бэйдже, — Я супруга Джонатана Хадсона из...
— О, да, мэм... — подпрыгнув, парень бросился к телефону и несколько занервничал; было видно, что работает он не так давно, — Секунду, пожалуйста...
Видимо, с ним Джон уже успел познакомиться — совсем в его вкусе, никогда не упустит втереться в доверие к кому-нибудь и выпытывать интересную информацию, которая потом сможет помочь. Полезное умение.
Барри помялся, разговаривая с кем-то из отдела мужа, и затем сообщил, с грохотом приземлив трубку на место:
— Сейчас к вам спустятся!
17. Всё и сразу.
«Ты провёл войну нервов, но ты не можешь сокрушить королевство» — Pantera — 5 Minutes Alone.
Отчего-то ещё при разговоре с Джонатаном до меня не дошло, кто именно спустится ко мне забирать папку с документами, которую я держала, прижав к груди; ребристая обложка издавала противный звук, похожий на скрип похожий на трение зимних дутых штанов, когда дотрагивалась до моей кожаной куртки.
Но вскоре, где-то в подсознании, когда Аманда позади ткнула меня в плечо и отвлекла, я всё поняла: со стороны поворота, над которым горела вывеска «К ЛИФТАМ», ко мне шла на высоких каблуках Марта Стивенс.
И я улыбнулась ей. Так широко, как только могла, но без всякого негатива — это всё ещё была простая девушка в брючном синем костюме и с огромными глазами, словно вечно выражающими крайнюю степень удивления.
— Олли! — вздохнула она, но вместо того, чтобы взять папку, приобняла меня, здороваясь с Амандой, — Привет!
— Привет, я уже думала, что надо было утром привезти. — сказала я, когда мы разорвали краткие объятия, — Всё в порядке?
— Да, спасибо! Я хотела сама к тебе приехать, но завалили! Ты не хочешь по кофе? У меня с собой мамины эклеры!
Именно сейчас, в эту секунду, когда Марта стояла, придерживая меня тонкими, длинными пальцами с короткими ногтями, окрашенными в синий индиго, я поняла, что не испытываю к этой девушке ни капли негативных эмоций.
Что-то во мне обломилось, оставаясь связанным лишь с Джоном, потому что в глазах Марты, южанки с аккуратным носом и изогнутыми губами, не было ни намёка на лукавство.
— Спасибо, но я не смогу, — отказала я, неловко пожимая плечами, — Мне нужно найти что-то на корпоратив.
— Тебе уже рассказали? Он будет у нас! На этаже под крышей, там такой вид! Бери с собой побольше настроения, нас ждёт даже фейерверк! Десять лет компании!
— Ох, я бы посмотрела! — мечтательно откликнулась Аманда, но затем развернулась, — Ой, Олив, там...
— Ладно, девчонки, — Марта кратко улыбнулась, снова меня обнимая, и я аккуратно, невесомо коснулась её спины, — Мне пора! Увидимся в пятницу!
Я повернулась к выходу и кинула краткий взгляд туда, куда мельком оборачивалась подруга, заметив через просвечивающие огромные двери силуэт Николаса: тот, судя по жестикуляции, с кем-то активно разговаривал. Возможно, даже ругался.
— Пока! — крикнула я вслед удаляющейся Марте, и поймала забавное шевеление пальцами в воздухе в ответ.
Мы с Амандой ушли, и я поняла, что мне стало гораздо легче: папка на своём месте, поручение мужа выполнено, а опустошение покинуло меня — пусть и звучит это глупо и непонятно.
Но именно это я ощутила — освобождение, подобное первым дням каникул после долгого, изнурительного учебного года. Как вдохнуть свежего воздуха после продолжительного забега.
— Меня пугает, что всё так хорошо. — сказала Аманда, когда мы оказались на улице, сели в машину и принялись ждать Николаса.
— Она нормальная. И дело не в ней.
Я выглянула в окно: Николас блуждал туда сюда, делая пару шагов и снова разворачиваясь, раз за разом — диалог его, вероятно, совсем не радовал. Мне отчётливо виделись агрессия, гнев в походке и грубое, почти до побеления костяшек движение пальцев, сжимающихся в огромный кулак.
— Ругается. — шепнула подруга, доставая мобильный, — Давай лучше глянем, что пишет Найджел...
С кем может ссориться Николас? — спросила я себя, но вскоре поняла, что ничего о нём не знаю кроме имени, фамилии и возраста. Тридцать два, кажется.