Пришлось одёрнуть себя: Не лезь в чужую жизнь.
Спустя пару минут водитель занял своё место, включая радио так тихо, что я едва могла разобрать музыку; играло что-то спокойное, далёкое от рок-н-ролла, больше походило на эмбиент.
— Что пишет? — я вытянулась к Аманде, стараясь не стрелять глазами в сторону зеркала заднего вида.
— Хочет встретиться в четверг, — заигрывающе хихикнула она, — Думаю, схожу. Бар в моём блоке, я его знаю — тихо, иногда тусуются студенты.
И эта новость меня тоже радовала: Может, в этот рад у Аманды всё-таки получится выбить себе достойного парня, который не станет давить на её незнание современных игр? Потом узнаем.
— Николас! — вдруг воскликнула Аманда, вызвав у мужчины резкий вопросительный кивок.
— Да?
— Можно отвезти нас в...
Пока Аманда показывала ему адрес, рассказывая о примерном расположении, я проверила сообщения снова, на этот раз увидев новое от Джонатана. Отчего-то уже второй раз по телу пробежалась очищающая волна дрожи.
«Спасибо! Теперь всё будет в порядке, документы у Марты. Какое платье планируешь выбрать?»
И всё снова о платьях. Ох. Когда-нибудь я осмелюсь и сожгу все те платья, которые мне не нравятся — которые мне дарил Джонатан, ведь надеваю я их всего раз. И почему раньше его устраивали мои обтягивающие джинсы и длинный топ?
«Едем. Взяла с собой Аманду. Пока не знаю, что понравится, то и возьму»
«ОК. Буду послезавтра.»
Вот и весь диалог. Понятное дело, что многое в сообщениях и не выразить, но иногда хочется получить от любимого супруга хотя-бы изъезженное красное сердечко смайлик.
За весь наш путь от офиса до торгового центра Николас не произнёс ни слова: вёл совершенно молча, пока мы с Амандой тихо обсуждали сообщения Найджела, этого лаконичного преподавателя, как мы узнали, старшей школы.
С первых нот общения никаких «красных флажков», по крайней мере очевидных, я не заметила, поэтому Аманда решила без голосования, что пойдет с ним в бар в этот четверг. Как раз в тот день, подумала я, когда Джонатан вернется из Колорадо.
Быть может, мы успеем что-то обсудить перед корпоративом, и я надеялась, что он будет после шести — веселье весельем, но работу ведь никто не отменял.
А ещё хотелось верить, что я смогу спросить у Рэя по поводу человека, который работает в офисе, чтобы, если что, было с кем поговорить: Почему бы и не пообщаться с тем, кто проводит много времени в их коллективе?
— Я укажу, когда поеду домой, хорошо? — спросила я, когда мы уже выходили из машины, чтобы оказаться прямо у входа в торговый центр.
Николас долго не отвечал, но затем его одёрнуло что-то резкое, будто я тронула его рукой по плечу, но на самом деле этого, конечно же, не было; он просто обернулся, кивая.
— Конечно. Я съезжу на заправку и на перерыв.
— До встречи! — весело попрощалась Аманда, ведь скорее всего она пойдёт домой пешком или уедет, чтобы не идти по темноте, на такси.
— До встречи. — спокойно ответил Николас, растягивая губы в аккуратной и приятельской улыбке.
Видимо, всё-таки что-то произошло: он так быстро сменил темп вождения, изредка начиная чуть лихачить, но не настолько, чтобы загреметь в аварию — просто активнее шёл на обгон, когда зевающие водители не спешили делать свои манёвры. Ничего страшного в этом не было.
Но это было не моё дело: Сейчас нам с Амандой требовалось найти платье, в котором я могла бы бесстрашно и уверенно приехать на корпоратив, не поддев при этом самолюбие супруга, но главное — чтобы оно нравилось именно мне.
Ведь на ком, как не на мне, оно будет? В первую очередь я ищу одежду для себя, поэтому не люблю, когда кто-то дарит что-то, кроме футболок. Уж в них то можно делать, что душе угодно, будь то прополка сада, загрузка стирки или же прогулка по парку — универсальная одежда, только бы не прогадать с размером. Иногда мексиканский пошив бывает чуть велик.
Пройдя по пяти достаточно высокого класса бутикам, оставив в них ровным счётом ни цента, мы вдруг поняли, что лучше будет поискать платье в обычных масс-маркетах, закрыв глаза на пафосные курсивные вывески и кричащие, словно взятые напрямую с показов мод, нарядов — как те самые неказистые квадратные пиджаки и громоздкие ботинки.
— Неужели разучились шить нормальную одежду? — обиженно вздохнула Аманда, осматривая платье цвета небесной лазури, которое зияло в моих глазах ценником в две тысячи долларов, — Серьёзно?