Джонатан посмотрел на меня с нескрываемой просьбой, и в глазах его я отчетливо прочитала «Только не сейчас». Если он что-то и скрывает, то мне кажется, что я не буду удивлена.
Внутри пусть и треснул какой-то из тросов мостика, ведущего к нему, но я не стала поднимать других тем. Кивнув, я провела рукой по его спине и прошла к другой части огромного зала; как раз там и были выставлены в ровные ряды пустые бокалы на подносах, а справа от них стояли уже открытые и запечатанные бутылки.
Естественно, с самого начала я не планирую напиваться, но если вдруг станет ещё хуже...
Пока думать об этом мне не хотелось, потому что по обеим сторонам от меня, аккуратно приставшей к столу, тоже были девчонки и парни моего возраста и младше. Они весело обсуждали что-то своё, не обращая внимания на тех, кого не знали: я осталась незамеченной в этой компании наглаженных рубашек, ровных воротников и неплохих вечерних платьев с блестящими цепочками на бёдрах.
Бокал с шампанским неплохо охладил руку. Я отошла чуть подальше, останавливаясь рядом с огромными, почти в половину моего роста, горшками с цветами: ветви папоротников прилично скрывали меня от шумной вечеринки, и взглядом я старалась найти хоть кого-то, кого помню или знаю.
Рэй говорил про какого-то парня, работающего тут мастером, при том намекнув, что я узнаю его сразу, но пока в глаза никто не бросался. Я видела у сцены Марту Стивенс в белом платье по щиколотку и несколькими длинными лентами красного цвета, вплетенными в волосы. Она сияла изнутри, разговаривая с другой своей коллегой — низенькой плотненькой мексиканкой в синем брючном костюме.
В целом, обстановка оказалась спокойнее, чем я думала, даже несмотря на музыку и поток голосов со всех сторон. Людей было так много, что даже если бы я хотела найти этого самого Донована, о котором мне рассказал Рэй, то искать пришлось бы долго, но в какой-то момент я уловила что-то неестественное в этом столпотворении.
Со сцены начал говорить один из главных редакторов журнала, и тогда я, допив бокал, взяла ещё парочку и пошла вперёд, где заканчивалась сцена и начиналась небольшая техническая зона, скрытая за длинной ширмой из рекламных слоганов будущих направлений и тем.
Именно в кусочке пустого места, там, где разделялись огромные колонки и ширма, я увидела невысокого молодого человека, скорее всего моего ровесника, и отличила его по полностью чёрной шее.
Я отпила из своего бокала ещё раз, а второй держала внизу, протискиваясь меж двух снующих туда-обратно групп мужчин в голубых рубашках; они лениво расслаивались друг от друга, пока я приближалась к противоположной стороне зала.
— Сегодняшний вечер...
Слушать говорящего шепелявого директора мне не хотелось; он в любом случае говорил о том, чего мне не понять в профессиональном смысле, хвалил коллектив за общность, хорошую работу и высокий коэффициент по сравнению с другими, похожими печатными домами.
У сцены всё ещё кучковались самые важные сотрудники. Там же я подметила и Джонатана: он выглядел просто чудесно со своими чёрными волосами, зачесанными на бок, а ещё — волнительно улыбался. Рядом с ним стояла Марта, держа обоими руками бокал с игристым.
Тогда я неловко поёжилась, увидев, что рука мужа как-то скованно приобнимает коллегу за талию. И следом заметила, как Марта дёрнула локтем, сгоняя его. Я застыла в нескольких метрах от точки, в которой мелькнул тот парень, и теперь невидящим взглядом смотрела на собственные дрожащие руки.
Успокоиться. Всё в порядке. Она отогнала его руку.
— Ох, чёрт! — раздалось со стороны, и меня чуть было не толкнули несколько парней из обслуживания, больше похожих на официантов, — Эй, всё в порядке?
Я мотнула головой, услышав звон собственных серёжек. Из-за ширмы мне махнула татуированная по локоть рука с подвёрнутым рукавом водолазки.
Кивнув, я подошла ближе, заставив ноги двигаться. Перед глазами всё ещё стояла картина с ладонью Джона, трогающей чужую талию. А затем — движение Марты Стивенс, резкое и неприязненное.
— Оливия? — спросил парень, поднимая голову.
Ступор оцепил меня, словно полицейской лентой: да, этот Донован точно был ровесником, но тело его, открытые руки и шея, были забиты чёрными татуировками почти без следа бледной кожи.
— Рич Донован, — громким басом поприветствовал он, протягивая мне ладонь, пальцы которой так же были раскрашены в узоры, похожие на молнии, — Рэй говорил, что ты придёшь. Не обращай внимания на идиотов с подносами, а то они впереди себя нихрена не видят.
Я усилием воли заставила себя улыбнуться, но челюсти словно свело, и пожала руку парня в чёрной водолазке. Тёмно-русая голова с беспорядочными торчащими прядями и такие же карие глаза. В нём будто не было совсем ничего, что было бы ярче блестящей отвертки в руках.