— Поехали... — он открыл мне пассажирскую дверь, и я сразу же села в салон.
Нажала самостоятельно кнопку на магнитоле, позволив тихой музыке окутать салон; мягкий, низкий женский голос пел что-то неразборчивое, ведь я не могла сосредоточиться на песне.
Я знала исполнителей, но сейчас думать было тяжело.
Затылок и виски тянуло густой болью, которая бывает только при длительном плаче и перегрузке; я потёрла шею, убрав волосы за уши и прикрывая глаза. Судя по хлопку двери, Николас тоже вернулся на место.
— Я люблю эту группу. — сказал он, немного прибавляя звук, — Или ты хочешь ехать в тишине?
— Нет, — ответила я, — Пусть играет. Я тоже люблю её.
Мэрикуин Маандиг пела о чём-то тяжелом, но привычном. Мне хотелось подпевать, но я молча смотрела на дорогу с блестящими фарами останавливающихся вместе с нами на перекрестке машинами.
Николас посмотрел на меня, и я заметила это боковым зрением.
— Я знаю, что выгляжу неважно, — я снова предприняла попытку улыбнуться, — У тебя есть салфетки?
— В бардачке. — ответил он, продолжая смотреть на меня обезоруживающим, почти магнетическим взглядом, — Джонатан знает, куда ты едешь?
— Спасибо, что больше не обращаешься на «мэм», — я избежала ответа на вопрос про мужа, и тогда Николас медленно кивнул. Он понял, что говорить о Джоне я не собираюсь.
— Просто мне показалось, что тебе нужно поговорить с кем-то.
— Да, нужно... — я выудила из огромной пачки салфеток пару, вытерла лицо и снова уставилась сквозь лобовое стекло, — Но я не знаю, что мне сказать.
— Либо ты можешь помолчать. — снова напомнил водитель.
Но я не хотела молчать. Во мне переливалось ядерное скопление слов, эмоций и чувств. Я хотела поддержки, нуждалась в ней, как в горячей ванне или тёплой кружке чая. Мне жизненно важно было отпустить себя.
— Моя личная жизнь идёт ко дну, — сказала я слабо, снова всхлипнув и качнув головой в разочаровании, — И я к этому почему-то готовилась.
Некоторое время он помолчал, занятый дорогой и рассматривающий путь в навигаторе. До Аманды ехать не так долго, но всё-таки у нас оставалось время на обсуждение.
— Я думаю, что это к лучшему. — Николас окинул меня взглядом, — Я заметил что-то такое, но не имею права судить. Просто иногда мне нужно было закрыть глаза.
— Ты тоже видел кого-то?
— Нет.
— Хорошо.
— Я не желаю вам распада вашего брака, — аккуратно заметил мужчина, кратко прикусывая губу, но следом раздраженно цокая, — Но не был бы доволен и тем, что есть. Поэтому я в разводе.
— Мне жаль. — сказала я чуть спокойнее, но меня всё ещё потряхивало. В голове гудело всё, что только могло.
— А мне — нет. — Николас остановился на одном из светофоров, рассматривая дорогу и опуская взгляд на приборную панель, — Всё идёт так, как и должно быть. Просто слишком поздно понял некоторые моменты.
— Я не знаю, что мне делать. — шепнула я самой себе.
Машина дёрнулась с места, и водитель кратко кашлянул, убавляя звук магнитолы и мягко разворачиваясь к соседнему району. Ночь блестела каплями дождя на наружных зеркалах и стучала им по крыше.
— Сначала выспаться, — начал Николас размеренно, — Потом вернуться домой и обсудить ситуацию с супругом. Понять, что вам нужно от отношений и друг от друга. Обычно на этом моменте всё проясняется.
Я промолчала, анализируя всё произошедшее. То, как сильно меня прорвало на глазах у Буша, как его руки сразу же пустили меня в объятия, как меня поддержали все, кроме собственного мужа. Он даже не удосужился сказать правду о том, почему заставил задержаться.
— Николас, — тихо позвала я, и дождавшись, пока он повернется, продолжила, — Почему Джонатан на самом деле задержал меня?
Вздохнув, мужчина потёр переносицу и остановил машину посреди пути, припарковавшись неподалёку от нужного блока. Дождь вдруг остался единственным звуком снаружи, который тревожил слух.
Мы остались один на один.
Я, растрепанная и с размазанным макияжем, и он — собранный, трезвый и глядящий на меня с нескрываемым, почти обжигающим трепетом.
Неужели мне мерещится?
23. Каждому своё.
«Я не чувствую совершенно ничего!» — Nine Inch Nails — 1,000,000
— Оливия, — голос мужчины понизился ещё сильнее, почти напоминая шёпот, пока он говорил со мной, — Сегодня я подвозил девушку, и это было до начала корпоратива. Повторюсь, что это не моё дело, но видя, как ты страдаешь...
— Я поняла. — сказала я резковато, но всё это было из-за панического страха. Мне чудилось, что я снова разревусь, но этого всё не происходило.