— Знаешь, — вдруг заговорил он, и я сделала вид, что всё это время была увлечена мороженым, — Я рад, что Рэй позвал нас на игру. Отвлечемся.
29. О всяком.
«Еще вчера ты был моим, теперь же я не имею ни малейшего понятия, кто ты, ты словно маскируешься» — Selena Gomez — Camouflage.
Меня радовало, безусловно, что наши с Николасом настрои на сегодняшний вечер так аккуратно сошлись: в этом и была цель Рэя — расслабиться, посмотреть игру, познакомиться получше и отвлечься от проблем.
Лафферти позвонил мне, когда я собиралась выходить из машины, чтобы отвести Дину к порогу дома, где её должна была встретить сестра — Шерил, запутавшаяся в собственной куртке и в забавном порыве надевающая её на плечи.
Видимо, она тоже бежала с работы.
Николас с Самантой остались в салоне, и только в момент, когда я вдохнула побольше воздуха с улицы, я смогла ответить:
— Уже на месте. С Диной всё в порядке. — сказала я, замечая, как девушка с пепельными завитками в длинном хвосте протягивает руки к дочери, а на меня смотрит с полным извинения лицом.
— Спасибо! Вечером напишу по поводу матча! — облегченно выдохнул Лафферти, а затем резко, неожиданно для меня перешёл на полушёпот, затрещавший в трубке, — Теперь ты знаешь немного больше, да?
— Поговорим потом. — цыкнув, я сбросила вызов.
Теперь я смогу спокойно познакомиться с его сестрой — ростом с меня, в брючном твидовом костюме и худым лицом.
— Шерил, — представилась она, — Оливия, да? Правильно я запомнила?
— Конечно! Мне приятно, я не знала, что у Рэя есть сестра...
Тихий шелест листвы лишь ненадолго прервал мой диалог с девушкой; она потёрла затылок и вдруг всплеснула рукой:
— Я тебе что-нибудь должна?
— Нет! — я выставила руки, следом усмехаясь, — У меня выходной, так что всё в порядке. Если что, то по воскресеньям можете звонить, мне делать нечего.
Возможно, произнося эту фразу, я подписывала себе слепой договор о том, что буду встречать Дину гораздо чаще, но ни капли сожаления не чувствовала: что-то в этой жизни должно меняться, и если оно не будет происходить автоматически — я буду делать это самостоятельно.
— Пока, Оливия! — Дина, подпрыгнув так, что рюкзак раскидал свои жёлтые собачьи лапки, двинулась вместе с мамой к дому, а я, поправив куртку, вернулась в машину.
Очень много знакомств за последние несколько дней, но и это я решаю оставить для будущих рассуждений. Когда Николас смотрит на меня, вопросительно подняв брови, я отвечаю просто:
— Всё в порядке.
— Отлично. — так же спокойно говорит он.
До дома он едет молча, и я решаю проверить сообщение от Аманды. Та пишет, что нашла свой любимый спортивный костюм и может быть спокойна. А ещё — что купила ещё кофе. По поводу дочери Николаса она ответила чересчур эмоционально.
«Твою мать! Это мы обсудим лично!»
Подобные разговоры у Аманды обычно заканчиваются парой бутылок вина и разговорами до утра — обо всём подряд, кроме действительно горьких тем, от которых вся магия посиделок сворачивается в тугой комок в горле. Перегибать палку с драмой я могла только в случаях, когда...
Невольно дрогнув от накативших воспоминаний о недавнем случае с Николасом, я быстро, на секунду посмотрела на него, всё так же безмятежно и спокойно заезжающего на парковку жилого комплекса, отдающего пропуск и ждущего его обратно.
Мне не хотелось строить поспешных выводов, но отчего-то казалось, что моё будущее — туманно и заволочено дымом. Всем вместе, и так, что высмотреть оттуда хоть что-то я не могла бы, даже если бы постаралась.
А в каком из смыслов — плохом или хорошем...
Пока было не так уж и различимо.
— Спасибо за компанию. — уголок губ Николаса дёрнулся, когда я тронула ручку двери и замерла в ответном взгляде на него.
— Всегда рада.
— До вечера. — сказал он чуть тише, и меня снова как-то неправильно, почти вопросительно дёрнуло.
— До вечера. — выдохнув, я вылезла из машины и дёрнула рукой, которую в моменте пронзило острым покалыванием.
Пока я ехала до своего этажа, уткнувшись взглядом в собственное отражение в зеркалах лифта, то мне казалось, что я вижу себя, но младше лет на десять. В безразмерной куртке, джинсах и без модельной укладки. Без макияжа, а с простыми человеческими чертами, которые не вызывали в окружающих отторжения.
Приятно быть чистой, собой и не чесаться от теней на веках, когда глаза не жжёт от туши. А ещё приятнее ощущение того, что в квартире нет человека, который может уколоть по этому поводу.