Мысль о Джонатане впервые ударила меня так сильно, что я, опустившись в одежде на кровать, опустила голову на ладони и прикрыла глаза.
Эта маленькая посиделка в кафе, фисташковое мороженое в стаканчике и краткие, пусть и шуточные переговоры между мной и Николасом, почему они казались такими... настоящими?
Девчонки, показывающие друг другу видео под глупую музыку, уминающие фруктовый лёд, сестра Рэя — простая и приземленная, и я — в какой-то простой и лёгкой манере спешащая, чтобы забрать чужого ребёнка...
Почему это так меня успокаивает?
За всё это время от Джонатана не пришло ни единого сообщения. Нет ни вызовов, нет пропущенных, нет меток в календаре поездок, нет даже каких-либо напоминаний, кроме заполненного гардероба и часах на столике, о том, что я живу не одна.
Каких-то пара часов смогли полностью выдернуть меня из моего личного мира в чужой — и это ощущается просто невероятно. Наверное, всё дело в людях.
Да, всё дело в людях.
И это не плохо, нет — просто из-за того, что ещё недавно моя жизнь строилась на доме и работе, а сейчас позволяет проводить время с другими компаниями, всё это кажется мне диким. Как поездки с родителями к океану или в заповедники, как те самые каникулы, которые полностью отрезают от предыдущей жизни и возвращают в мир обратно другим человеком.
Нас меняет каждый прожитый день, и то, что происходит сейчас, очень мне нравится. Пока я зависла в душе на полчаса, смывая с себя утреннее напряжение, я всё время улыбалась: немного глуповато, не в силах понять, что меня так сильно развеселило.
Мне хотелось, конечно, как можно сильнее притянуть вечер, чтобы он уже наступил, но я осознавала, что, скорее всего, как только наступит завтра, я об этом желании пожалею. Иногда торопить события — не лучший вариант.
Я надела простые леггинсы и длинную толстовку, рукава которой свободно свисали с рук, если расслабить их; без каких-либо надписей или отличительных знаков, она оказалась комфортной и тёплой. Как раз для хоккейного матча.
Волосы в хвост, немного подкрасить ресницы — чисто для вида, и выйти на парковку; Рэй написал, что уже ждёт, и я с облегчением, слишком очевидным, обрадовалась тому, что за мной приехал не Николас.
Почему мне так хочется избегать его сейчас, когда всё начинает более-менее выстраиваться в подобие того, что люди называют «нормальностью»?
— Дева Мария... — протянул Лафферти, заворачивая в курилку, проговаривая сквозь зажатые зубы, — Как у тебя получается выглядеть классно даже в спортивном костюме? Глянь на меня...
Я хмыкнула. Рэй в своём «адидасовском» чёрном комплекте был похож на лондонского проныру, что любит порой обчистить пару магазинчиков; растрёпанные вьющиеся волосы спадали на лоб и добавляли образу ещё несколько пунктов в разделе «хулиганистый, но обаятельный».
Мне понравилось, что мы выглядим, как обычные люди. Мы и есть обычные люди, и эта мысль тоже заставляла неловко улыбаться, пока Лафферти курил, тоже глядя на меня в ответ; с прищуром, двояко ухмыляясь.
— Познакомилась с Самантой?
— Да, милая девочка. И отец её знакомым показался.
Рэй рассмеялся, и, заканчивая сигарету, прижался плечом к кофейному автомату. Он осмотрел курилку, в которой кроме нас никого не было, а затем мгновенно посерьёзнел; почесал затылок, мельком бросил взгляд прямо на меня.
— Я не хотел сталкивать вас лбами, просто подумал, что было бы неплохо выстроить атмосферу заранее.
— Это как-то... Знаешь, пахнет нечестной игрой.
— В таких вещах любые средства хороши, Олив, — протестуя, заметил Лафферти, — Речь идёт о долгосрочных приятельских отношениях, а не просто «сходим на игру и забудем».
— Так и сказал бы, что просто ищешь себе компанию, чтобы ходить по барам...
— О, какие мы проницательные! А что, если и так? Ты не хочешь побольше времени проводить вне дома?
— Хочу. Но это всё ещё немного...
— Давай честно, — Рэй затушил окурок и серьёзно на меня глянул, и в его тоне я услышала усталость, — Ты же не против?
— Не против чего? — тупо спросила я.
— Пообщаться с Николасом. Узнать друг друга получше. Всё-таки он, видимо, ещё и про Джонатана знает. Про его эту другую коллегу или... Чёрт его знает.
— Давай без Джонатана. — попросила я, жмурясь.
— Да. Сегодня без него. Поехали?
— Поехали.
Я была готова ко всему. Так это ощущалось — хоть сейчас всё бросай и бегом сворачивай горы, и мне хотелось это делать — правда хотелось, ведь только-только внутри зародился хоть какой-то огонёчек родного тепла.