Рэй улыбался. Ему всё это нравилось куда больше. Он точно знал что-то ещё.
30. Хоккей.
«Но я не хочу быть ни в одном месте, кроме этого...» — Lana Del Rey — Burning Desire.
Я ничего не знаю о хоккее.
Именно эта мысль отразилась в голове, когда Рэй провёл меня, сжавшуюся и припечатанную к нему, через целую толпу фанатов. Сегодня именно он был ведущим, так что я также ещё думала о том, что сама бы ни за что не пошла на такое мероприятие; пусть раньше я любила потолкаться на вечеринках, но сейчас уже не особенно ощущала потребность в массовках — жизнь делает так со всеми.
Ты просто устаешь от шума.
В такой обстановке казалось, что каждый норовит как можно сильнее наступить на края обуви, толкнуть погрубее или даже задать вопрос без контекста: так делали плотненькие мужички в форменных кофтах джерси, размахивающие флагами и шарфами, прямо как показывали по телевизору.
— А где Аманда? — спросила я погромче, когда мы уже шли через широкий проход, выводящий на трибуну, уже почти заполненную.
— Уже ждёт. Она приехала с Ником.
Я кивнула самой себе. Сейчас, когда к шуму толпы добавился ещё и гул из динамиков, окружающих стадион, мне казалось, что я попала в самый настоящий репортаж о спортивных достижениях местных команд: такие часто беззвучно показывались в кофейнях, барах и даже на билбордах в перерывах между рекламой.
До этого момента всё казалось мне киношным: вот они, счастливые ребята, может даже студенты, улыбающиеся до ушей, машут «Камере Поцелуев», когда их лица отображаются на огромных экранах. Такие искренние, покрасневшие от стеснения, но всё-таки целующиеся для толпы.
Рэй аккуратно сжимает мою ладонь и смотрит с наивным, почти родительским волнением; чуть поджав губы, он проводит меня через заполненные места и показывает на свободные.
— А теперь можешь просто привыкнуть к этому гулу... — улыбнувшись, Лафферти взъерошивает волосы и расслабленно падает рядом со мной.
Я присела, рассматривая заполненное многообразное людских силуэтов. Лёд на площадке был мутным, но броским из-за обилия рекламных слоганов и брендов; из динамиков играла знакомая композиция из ранних 80-х, а разговоры вокруг смешались воедино.
Спустя несколько секунд я наконец-то обвыклась и смогла различать что-то отдельное; звон пивных бутылок, отдаленный смех детей, бегающих на первых рядах друг за другом, пока родители пытаются поймать их и усадить обратно; несколько кричащих, ходящих между секциями продавцов колы и хот-догов...
Есть сегодня больше не хотелось. Рэй осматривал трибуны в поисках чего-то, и я ненароком приземлилась лицом прямо в его предплечье. Громко замычала и попыталась понять, что именно со мной не так: отчего-то резко задрожали руки и прошибло потом. Я чувствовала себя так, словно скоро слягу с простудой.
— Эй, что такое? — Лафферти одобрительно обнял меня, придерживая за локоть, — Переживаешь?
— Не понимаю. Просто как-то резко стало не по себе.
Он тяжело вздохнул и достал мобильный, отвечая на звонок.
— Да, мы уже ждём. А вы? А, вижу.
Я поморгала, поправляя волосы и невольно замечая, что перед глазами на долю секунд всё расплылось, будто я слишком сильно их тёрла. В целом, стоило пару раз глубоко вдохнуть и выдохнуть — и стало лучше. Прочистилась голова, и всё это даже несмотря на целый сборник окружающих звуков.
— Как дела-а-а? — протянула Аманда, показываясь передо мной в спортивном костюме, совсем без макияжа и с распущенными волосами, падающими на плечи, — Ты чего бледная? Всё в порядке?
— Давно не была на людях! — оправдавшись, я поднялась и обняла её, вдруг понимая, что ощущаю себя ещё лучше, словно меня в моменте уверили в том, что всё в порядке, — Как доехали?
- Отлично! Но пробки...
Мне не стало удивительно то, что Рэй так распределил нас: Николас забрал Аманду, потому что ему ближе, а сам Лафферти — меня, потому что хотел поговорить. Я бы обсудила с ним ещё больше моментов, но пока не понимала, как начать разговор: фигура водителя семьи стала в голове первоочередным делом, но мысли о нём давались лопатой по мёрзлой земле.
Проще говоря — мне было тяжело.
— Рэй, оставь мне место с Оливией! — попросила почти командным тоном Аманда, а Лафферти на её просьбу лишь лучезарно, как он умеет, заулыбался.
Эту улыбку я ни с чем спутать не смогла — дежурная, но искренняя вещь, которая появлялась на лице Рэя лишь в исключительных случаях.
— Для тебя всё, что угодно! — двинувшись влево, он поменялся местами со мной, так что теперь мы располагались в следующем порядке: Рэй, Аманда, я и Николас.