Я замерла в моменте, чуть отходя в сторону; Николас прошёл к самому последнему месту и посмотрел на меня; немного растрёпанный, словно проснулся лишь час назад, он всё-таки мягко улыбался и давал мне какой-то странный, почти ощутимый в воздухе заряд.
— Не пугают тебя такие места? — спросил он, намекая на ступор, который схватил меня всецело и мгновенно.
— Нет, я задумалась.
— Сегодня можно не думать. Я разрешаю. — отпустив последнюю фразу с усмешкой, Буш почесал затылок и поднял брови.
Усевшись рядом, я не могла перестать смотреть на Николаса. Что-то во мне шептало о том, что сегодня всё воспринималось нами иначе: будто черты его лица перестали быть серьёзными, а волосы стали мягче — разметанные, совсем без причёски или какой-то укладки. Он был похож на старшего брата любого из нас, который только и делает, что хватает подмышку и трёт затылок.
— Я поспал два часа. — тихо сказал Буш, и тогда я почти провалилась под землю, осознав, что смотрю на него уже чуть нахмуренно, — Выгляжу чудесно, правда?
— Да. Чудесно. — я кивнула.
В футболке и чёрной кофте с капюшоном, простых штанах карго, с небрежной щетиной и аккуратной, почти незаметной усталостью, он притягивал взгляд настолько, что я даже не стала извиняться.
Где-то глубоко в себе мне стало стыдно; этого никуда не деть, ведь на безымянном пальце левой ладони у меня блестело обручальное кольцо. Оно тяжёлым грузом давило, словно весило несколько тонн. Спрятав руки в карман толстовки, я повернулась к Аманде.
Они с Рэем обсуждали игроков, и я слышала потуги в голосе подруги: она готовилась к этому матчу, искала информацию про команду, но во взгляде Лафферти, который я поймала чисто случайно, я не увидела ничего, кроме искреннего восхищения. Он прекрасно понимал, что ни я, ни Аманда не смыслим в хоккее совершенно ничего, но интересовало другое.
Он смотрел на неё так, как родитель смотрит на ребёнка, рассказывающего о чём-то, увиденном впервые: бабочку, севшую на забор в саду или же сделанном в школе химическом опыте — самом первом.
Может, я бы смотрела так на Николаса, если бы была смелее. Если бы, наверное, фантомная боль на безымянном пальце не пыталась свести меня с ума. А ещё — если бы была ясность в личной жизни.
Аманда закончила говорить, а потом повернулась, перекинула руку через мою спину и положила на плечо. Наклонившись к уху, она шепнула:
— Он мало спал, машину вела я... А ещё мне кажется, что он выпил...
Конечно, Николас не услышал бы её слов, даже если бы наклонился прямо к нам. Я сделала вид, что не удивилась, но на деле в моём мире с хрустом ледяной корочки появилась ещё одна трещина, напоминающая о том, что теперь я знакома не только с «водителем».
Теперь я знакома с Николасом — самим им, а не только оболочкой, что возит меня от работы до дома и наоборот.
Я бы тоже не отказалась выпить.
Посмотрев на Аманду, я скривила губы и едва сдержалась от улыбки; девушка, широко открыв глаза, была похожа на обезумевшую, но глубоко счастливую чаровницу.
— У тебя телефон звонит? — нахмурилась она, и только тогда я услышала едва достающую до ушей музыку, а потом — жужжание вибрации.
— Да.
Я достала мобильный и непонимающе уставилась на экран: мне звонил Джонатан, вдруг решивший ворваться в вечер вместе с грохочущими голосами диктора и комментатора: мужчины громогласно заговорили в унисон, заставив стадион заверещать.
— Пошёл он к чёрту. — шепнула я, убирая телефон и сбрасывая вызов.
Мне пришлось поправить толстовку и передать телефон Аманде, и та без лишних вопросов положила его в собственную мастерку, застегивая карман. Почему-то захотелось верить, что так я не только обезопашу себя от потенциального скандала, но и научу супруга выдержке.
Столько молчать и явиться из своего Нью-Джерси в такой ответственный момент? Увидев мою встревоженность и, кажется, прочитав на лице искреннее раздражение, подруга прижалась щекой к моей и довольно кивнула в сторону ледового катка: там уже выстраивались в ряды обе команды.
Я хотела забыть про звонок мужа. Хотела бы послать его прямым текстом, и всё это возрождало во мне странные и жуткие мысли. Правдивы они были или же нет, пока понять я не могла.
Мне просто требовалась какая-то разрядка, и тогда я почувствовала, как тёплые пальцы поправляют мой капюшон; проходятся от линии роста волос чуть ниже, поддевая тонкую цепочку с подвеской, мягко и ненавязчиво дотрагиваясь до кожи.
Повернувшись к Аманде, готовая что-то сказать, я обомлела; та держала в обеих ладонях мобильный и фотографировала приветствующих друг друга капитанов, щёлкающих клюшками по льду.