Поняв, что лучше бы поспешить, чтобы не затеряться потом во всеобщей панике и толкучке, я обняла Аманду на прощание и то же самое сделала с Рэем. Тот, чмокнув в лоб, по привычке потёр спину ладонью.
— До встречи! Если что, звони — я завтра на проводе.
— До встречи! Спасибо тебе за матч!
— Перестаньте уже, ну! — закатил глаза Лафферти, отмахиваясь и аккуратно, словно невзначай, поддевая ладонь Аманды краями пальцев, чтобы она рефлекторно схватилась за его руку.
От этого жеста стало не по себе мне. Я сразу вообразила, что, на самом деле, совсем не помню, когда-то же самое делал Джонатан. Даже на корпоратив он поехал отдельно, заранее, и если это можно было бы оправдать, то почему я не могу припомнить даже момента, когда он делал хоть что-нибудь, какую-то сущую мелочь с любовью?
Наваждение стало невыносимым настолько, что до меня едва смог достучаться Николас. У него получилось это только в тот момент, когда Рэй и Аманда, а точнее их силуэты, уже удалялись в противоположную сторону от нас, так и оставшихся у заблокированного входа.
— Я понимаю, что ты чувствуешь, Оливия. — сказал Буш тихо, но таким тоном, что мне в момент стало неловко.
— Не надо, — попросила я сразу, поправила кофту и двинулась к пешеходному переходу, — Просто у меня сразу несколько мыслей, поэтому я пропадаю иногда из реальности. Это нормально.
— Да, абсолютно нормально, но только не когда ты можешь попасть под колёса...
Холодные пальцы взяли меня за руку грубовато, почти нагло, но я не стала ничего с этим делать; прикрыв глаза, я лишь глубоко втянула воздух и выдохнула на следующую секунду. Меня вели через переход как маленького ребёнка, который мог вырваться из хватки и побежать за дворовым котом.
И мне, двадцати-с-лишним-летней, это нравилось. Это было именно тем, чего мне не хватало.
Поэтому люди изменяют своим любимым? Ищут на стороне того, чего не получают поблизости? Каких-то непримиримых мелочей, вроде прикосновений к пальцам и банальной бережливости, пусть и, может, чисто из вежливости?
— Не вини себя ни в чем. — сказал Николас, и я вновь удивилась проницательности, которой он обладал и так охотно делился вслух.
— Стараюсь, но у меня никак не получается.
Я шла быстро, успевая за ним, но всё это выглядело со стороны так, будто мы спешим на уезжающий автобус; словно скорость, которая схватила наши ноги, была обязательной и неоспоримой.
Мы от кого-то убегали?
Или от чего-то...
От уюта стадиона, наполненного людьми, от дружеских улыбок Рэя и Аманды. От их тихого и умелого флирта, от вальяжности опьянения пары бутылок пива. Даже от веселья, которым пропитаны поцелуи на камеру.
Мы убегали от момента, в котором мне было легче всего. От лёгких спортивных костюмов, милого и обычного Николаса. И от меня.
— Разберись со своей головой, — сказал он, когда мы остановились посреди пути на полупустой улице, на которую попали в непонятной спешке и волнении, — Это важно. Это выход, который помогает почти всегда.
— Ты меня тут оставишь? — испуганно сглотнула я, но прекрасно понимала, что на самом деле моя рука в его хватке начинает неистово дрожать, словно недавно вытащенная из ледяной воды, — Я... Я стараюсь, Ник. Я стараюсь, но не могу спешить.
— Никто не требует спешить. — говорит он тихо, размеренно, — И я тебя не брошу здесь, просто...
Он поджал губы и недовольно улыбнулся, так, как улыбаются люди, вынужденные говорить правду против воли. Собственной или чужой — не имеет значения.
Мужчина опустил взгляд на наши руки и громко выдохнул.
— Просто есть в тебе что-то, что не даёт мне покоя. Вот и всё. И даже если это ничего не значит, то я был бы рад видеть тебя уверенной в себе и... Счастливой, наверное.
— Ник...
Я отпустила его руку. Отдёрнула свою резко и неожиданно, будто сильно обожглась. Опустила обе ладони в карман толстовки и отвела взгляд на закрытые магазинчики вокруг. На почтовые службы, доставки и кривенькие указатели. На помятые мусорные баки, разрисованные граффити.
"Пожалуйста, сортируйте мусор"
Особенно в голове...
И мы оба молчали. Николас, всё ещё горько улыбающийся и проводящий обеими ладонями по волосам, чтобы зачесать их назад, и я, опустившая взгляд на потрескавшийся асфальт.
Меня пробило на слёзы, но плакать не выходило; просто тянуло горло, жглось в носу и горело, как в школе, когда учитель отчитывает за что-то немыслимо обидное.
Но сейчас всё иначе, а передо мной стоит выбор. И выбор этот куда ближе, чем кажется, просто я пока этого не знаю. Я не вижу его в тумане происходящего. Просто блуждаю в собственной голове, теряясь в догадках.