Немного погодя, я прошла по коридору и остановилась в проходе, прижавшись к арке.
— Ты уже вернулся? — голос дрогнул, потому что Джон сидел за стойкой, держа в пальцах кусочек сыра. Он был растрёпан и совсем не переоделся после работы. Он работал? Где он был?
— Да, вернулся... — фыркнул он, начиная тянуть руку к стакану с виски, и тогда я поняла, что случилось что-то нехорошее, — Жену давно не видел...
Когда Джонатан так много пьёт — ничего хорошего ждать не приходится. Зная это, я подошла к стойке и, двинув стул, присела напротив. Свет падал на лицо мужа и аккуратно поддевал черты, но я видела, что глаза у него покрасневшие и опухшие.
— Что случилось?
— Моя команда не прошла отбор. — сказал он медленно, следом хмурясь и касаясь пальцами завязок моего капюшона, — Это ещё что, Господи? Я думал, что выкинул её...
Я оставила без внимания укол в сторону одежды и перехватила его руку, обнимая обеими ладонями. Джон дёрнул ей, оставляя меня ни с чем, а затем, допив остатки в стакане, принялся снова его наполнять.
— Для тебя это было важно, я знаю, — мой голос теперь звучал тихо и оскорбленно, — Но я всё ещё с тобой, и верю, что всё получится. Попробуешь снова.
— Ничего ты не знаешь, Олив. Ты даже трубку не взяла, когда мне нужно было поговорить.
— Сейчас я здесь и могу поговорить. Я дома и слушаю тебя.
— Ты была с Рэем, это я знаю. И с подружкой какой-то, да... — он хмуро глянул на меня, но потом отвёл глаза, — И я решил, что сделаю всё сам. Взял тебе отпуск, договорился с твоим Гордонсом, потому что скоро будет много дел.
— О чём ты? — аккуратно спросила я.
Джонатан хмыкнул, отпивая из стакана и прикрывая веки. Он убавил музыку из колонок, потёр висок и посмотрел на меня снова.
— Я ездил в Ньюарк, чтобы договориться о новой должности. У нас там отдел, который полностью укомплектован, за исключением главного менеджера по продажам и рекламе. Всё готово для меня, понимаешь? То, что нужно.
— А как же я? Моя работа? — выпалила я на одном порыве, но далее ощутила, как диафрагма сжимается, не давая даже продолжить дышать.
— Я же говорю, я побеспокоился об этом. Всё готово, за исключением того, что придётся немного подождать, пока ты уволишься. Эти две недели соберёшься, приведёшь в порядок себя, нам очень много предстоит сделать...
Его голос был спокойным, но сквозь опьянение пробивалось амбициозное эго. То, что я старалась всегда избегать и относить к разряду «лишь по работе», но сейчас...
— Почему ты решил за меня, где я буду работать, когда буду отдыхать? Почему Гордонс тебя послушался?
— Поменьше вопросов...
— Нет! — я подскочила на ноги, — С какого чёрта ты так себя ведёшь? Почему решаешь за двоих, Джон?
— Я ещё раз повторяю, — на повышенных тонах начал он, поднимаясь вслед за мной и ставя руки на стойку, упирая их посильнее и нависая в мою сторону, — Я не собираюсь оставаться здесь. Меня ждут в Джерси, Оливия.
— Ну и езжай, — бросила я, оскорбленно и сдавленно, — Но я не согласна. Это нужно обсуждать заранее, это нужно обговаривать! И не так, когда ты...
Я не могла поверить в то, что он говорит: ни в одно из его слов, сказанных по пьяне и, как я надеялась, просто из злости. Всего два дня в Ньюарке — и всё? И решение принято настолько быстро, бескомпромиссно? Без обсуждения с женой, без обговора мелочей, без решения от меня?
Отпускать его жить в соседний штат...
— Это важно для меня, тебе не понять... Это ты можешь сидеть на заднице на одной и той же должности, как чёрт знает кто, а я хочу развития. Я хочу жизни лучше, чем есть сейчас!
— Тебе недостаточно этого? — тихо спросила я, обводя руками неплохую квартиру в отличном районе, чистую и светлую.
Дизайнерский ремонт, широкие окна в спальне, наконец-то два санузла, шикарную кухню в полной комплектации. Тёплые полы, а не ледяные доски, как раньше, на съемной комнатке в общих апартаментах.
— Недостаточно. — ответил Джонатан, — Это всё — мелочи. Это для таких, как ты.
— Как я? — уже сквозь зубы продолжила я, — С каких это пор ты стал грёбанным нарциссом, Джон? Откуда ты набрался этой дряни?
Я понимала, что звучу ужасно. Что, может, вновь совершаю ошибку, но терпения не осталось даже на то, чтобы держать голос в норме. Чтобы не давать унизительной обиде побеждать, не позволять разрушительным эмоциям управлять собой.
— Мы переезжаем, Оливия. — резко произносит Джон, и я слышу, как надрывается злоба в его голосе, — И квартира тебе не принадлежит. Она уже почти продана. Делай с этим что хочешь.