— Почему, — снова начала я, но уже громче, — Вы согласовали отпуск без моего ведома, только из-за того, что попросил мой муж?
— Оливия, мне сказали, что вы экстренно переезжаете, и что ты не можешь приехать сама. Джонатан сказал, что всё очень серьёзно, и я...
— Отлично! Просто прекрасно! Может, вы меня ещё и уволили задним днём? Почему бы и нет!
Истерика накатывала волнами, разрушая последние оплоты выдержки и стараний, которых я прикладывала слишком много. В голове затянулось темнотой, и я почти упала в обморок.
— Так, тише, тише... — голос Рэя резанул по ушам, и в следующую секунду я ощутила, как чужие ладони подхватили меня за плечи, аккуратно обнимая и уводя, — Сэр, я зайду потом и всё обговорю. Документы забираю.
Моргнув, я увидела только то, как Лафферти хватает со стола папку, боязно и растерянно протянутую Гордонсом; как мелькнула перед глазами очередная тёмная пелена, а потом — как перед глазами уже появилась комната отдыха.
Пустая, замкнутая Рэем и оставленная лишь для нас двоих.
— Олив... — усадив меня на диван, мужчина присел на кофейный столик и показал мне забранную из кабинета папку, — Что случилось?
А я не знала, с чего начать. Всё и сразу, одно за другим, сдавливало мне горло и мешало говорить. Я пожала плечами, глядя на Рэя и даже не стараясь скрывать своё состояние. Он и без этого всё прекрасно понимал: расчесанная и с убранными за уши волосами, я быстро накрасила губы и ресницы, не успев найти в гардеробе что-то посвежее, чем уже два раза ношенную кофточку.
— Я правильно понимаю, что он сделал это за тебя? — аккуратно спросил мужчина, хмурясь и выдыхая, — Переезд? Я верно услышал?
— Да. Он переводится в Нью-Джерси, и я узнаю об этом последняя. Может, он быстро решил, но...
— Не настолько быстро. — прервал Лафферти, — Он скачет, как горный козёл, сам не понимая, что ему надо. Вот и всё. Вот же скотина...
Теперь разозлился и он; потерев подбородок, поднялся с места и прошёлся к окну, чтобы открыть на проветривание. Папка всё ещё была в его руке, безвольно свисая в пальцах.
— Я не знаю, что мне делать. — сказала я едва слышно.
— Две недели на что? На переезд? Чтобы ты обвыклась или что?
— Сказал, что квартира уже почти продана. Что я не могу ничего с этим сделать. Я даже не знаю, куда мы уезжаем, Рэй. Он всё решил сам, как ужаленный. Раз — и всё решено.
Лафферти помолчал, вертя в руках папку. Она всё не давала покоя ни мне, ни ему — и в ней были заявления, о которых я не хотела даже думать. Ведь не подпиши я их — и всё, нет проблем с работой.
Но есть проблемы с Джонатаном и со мной, и заканчиваться они не планируют. Только сейчас, сидя в звенящей тишине комнаты отдыха, я понимала, что на самом деле не представляю, что происходит. Что устала настолько, что не могу даже определиться, куда бежать дальше.
— Это же в двух часах езды... — Рэй наконец-то заговорил вновь, касаясь пальцами прикрытых век и растирая их, — Вроде и не так далеко, а с другой стороны...
Я накрыла лицо руками и тяжело выдохнула. Почему мой чёртов организм просто не может позволить мне прорыдаться? Оцепенело впившись в кожу ногтями, я пыталась освободить себя от хоть какого-то процента ужаса, который меня накрыл. Получалось плохо.
— Олив, давай так... — успокаивающий голос Рэя оказался совсем рядом, а сам он присел на диван, заставляя скрипящую кожу промяться ещё сильнее, — Пока тебе некуда деваться, соглашайся с ним и переезжай. Поживи на новом месте, а потом, когда тебе полегчает, мы что-нибудь придумаем. В конце концов, мне тоже не хочется тебя терять. И... никому не захочется.
— Я там буду одна. — сказала я единственное, что пришло в голову, — И ему нет до меня никакого дела. Подумать бы не могла, что его карьера так на нас отыграется...
— Карьеру можно строить по-разному, — всё так же мягко продолжал Рэй, глядя с нескрываемой печалью, — А то, что происходит... Мне кажется, он сам не понимает, что делает.
— Каждый выбирает своё, а когда выбрать не получается и хочется всего и сразу... Ну, к хорошему не приведёт. Джонни хочет терпеливую девушку, готовую мельком бросить свою жизнь и свалить к чёрту на рога, а ещё хочет хорошую должность и казаться приличным человеком. Именно казаться, а не быть.
Я кивнула, но хотелось бы удариться головой прямо о стеклянный кофейный столик. Взяв папку из рук Лафферти, я заглянула внутрь и нашла там несколько копий приказов об отпуске — на две недели.