Об увольнении не было ни слова, и это... Хоть немного меня успокоило.
— Всё только начало... Меняться. — сказала я слабо, почти шмыгнув носом из-за накатывающей истерики.
— Ты о Николасе? — наконец-то спросил он, чем заставил окунуться в очередной поток размышлений.
Да, о нём тоже.
Если Джонатан забирает меня с собой, то это значит одно: Аманда, Рэй и Николас остаются здесь, и встречи с ними, и без того редкие, станут совсем недосягаемыми, потому что жизнь — это не только я и мои личные желания.
У всех нас есть вещи, которыми мы готовы были бы пожертвовать ради каких-либо моментов: отпроситься с работы, чтобы отпраздновать день рождения близкого человека, отказаться от чего-либо во имя общего блага или же просто выполнить безвозмездно простую просьбу.
И пусть это всё — мелочи, притянутые кое-где за уши, но я осознавала, что даже такой жизни, как сейчас, уже не бывать.
Когда я уеду в Нью-Джерси, оставив тут зарождающиеся ростки собственной обновленной личной жизни, всё поменяется.
Рэй медленно накрыл ладонью мои пальцы и сжал, целуя в лоб и прижимая к себе.
— Обещаю, мы что-нибудь придумаем...
Другого выбора у меня пока...
Просто не оставалось.
35. По-женски.
Всегда можно прыгнуть в места в огонь, но я не была готова даже к этому: если и делать что-то, то только тщательно обдумав, не стараясь перерезать сразу всё.
Проще говоря — я не могла просто так взять и уйти в пустоту. Если бы это было возможно с учётом моего состояния и сил — я бы сделала это с радостью, но пока могу лишь стоять в лифте, чувствуя на спине руку Рэя, так мелко касающуюся рубашки.
— Ты вышла без куртки? — спросил он, когда мы вышли на первом этаже, — Серьёзно?
— Я не помню, как вышла вообще.
— Тогда подожди, пока я сбегаю обратно, хотя бы дам пиджак. Дождёшься?
Я кивнула. Заболеть сейчас хотелось меньше всего, потому что всё вокруг однозначно превратится в какой-то психоделический сон. Если поднимется температура — я совсем потеряю связь с реальность. А её уже и без этого критически мало.
Лафферти ушёл, а я осталась у входа, благо вокруг совсем не было людей. Тихий час в таком огромном бизнес-центре — лучшее время дня, чтобы стоять и слушать уличный гул, приглушенный стенами и плотным стеклом. Я смотрела на собственные костяшки, подёрнутые розоватой дымкой от перепада температур.
Тепло-холод-тепло-холод.
— Оливия! — женский голос позвал со стороны стойки, и от неожиданности я вздрогнула, совершенно не думая, что могу кому-то ещё понадобиться.
Чуть прищурившись, я узнала длинное пальто и широкую улыбку Марты Стивенс; она махнула мне рукой, а затем резко, буквально за секунду, сменилась в лице: уголки губ опустились, но руки девушки потянулись ко мне.
Поначалу замерев, я всё-таки прижалась в ответ, когда объятий было не избежать; от ворота пахло чем-то ягодным, и этот запах отчего-то заставил меня немного восстановиться.
— Привет... — глянув на Марту, я сложила руки на груди и непонимающе повела плечами, — Какими судьбами тут?
— Хочу с тобой поговорить... — шепнула она, следом как-то таинственно улыбаясь, но даже эта улыбка показалась мне наигранной, словно девушка делала это на публику, — У тебя есть время?
— Да, конечно... — я взяла её за край рукава и потянула к себе, чтобы в неё не врезались несколько работников клининга, — Что случилось?
— Я ехала с работы, позвонила Джонатану и спросила, дома ли ты. Он сказал, что на работе.
— А как он отреагировал на то, что ты резко захотела со мной переговорить? Он же...
— Потом всё расскажу. — ещё раз сказала Марта, а за её спиной я увидела Рэя.
Подойдя ко мне, он молча отдал джинсовую куртку и неловко улыбнулся, кивнув незнакомой ему Марте лишь из вежливости; я благодарно приобняла его, и затем вернулась к разговору.
— Хочешь, поедем тогда ко мне или...
— Было бы чудесно! — выдохнув, она кивнула и шагнула в сторону выхода, где в холл уже заходили несколько человек, — Я на такси приехала, нас как раз ждут.
Сквозь тонкую пелену стресса я пыталась понять, по какой причине Марте Стивенс вдруг потребовалась моя компания, но сейчас искать ответы мне совсем не хотелось: мне вообще мало чего хотелось. Начиная от еды, заканчивая движениями, поэтому я безропотно прошла за девушкой на улицу, а далее уселась сзади в машину.
Куртка Рэя пахла кокосовым маслом и чем-то сладким, так что успокоение тронуло меня невесомо и аккуратно: почему-то в машинах мне становится легче воспринимать обстановку. Может, потому что я нахожусь в крохотной коробочке, где внешнему миру нет до меня дела? Или мне до него?