Марта то и дело потирала пальцы, крутя на них массивные кольца, щедро обрамленные драгоценными камнями; кусала губы, глядя на дорогу беспокойно, и иногда смотрела на меня. Она что-то хотела сказать, но мы обе понимали, что сейчас не самое время.
Я даже не заметила, как рано начало темнеть: отвлекаясь от девушки, чтобы не нагонять на себя негативные мысли, я обратила внимание на затягивающееся тучами небо и гаснущие в нём остаточные солнечные лучи. Под конец осени вообще всё теряет былую летнюю яркость и приобретает другую — рыжевато-красную, с ржавчиной и какой-то меланхоличной золотистостью.
Пока мы ехали до моего дома, — и водитель отлично знал дорогу, — я думала о Николасе. Не знаю, почему именно о нём: либо всему виной русоволосый молодой таксист за рулём, либо запах от куртки Лафферти, напомнивший мне почему-то тот самый аромат, который я почувствовала в день поездки к Смитам, когда Николас открыл мне дверь.
Было странным размышлять о нём не как о водителе, а именно как о мужчине, и пусть ситуация в моей жизни в целом казалась дикой, мысли эти дарили какую-то иную веру. Пусть и блеклую, похожую на мутное воспоминание, но она была.
Мы приехали, молча прошли до лифта и так же молча попали в квартиру, такую же пустую, как и утром: я повесила куртку Рэя, а Марта стеснительно стянула с себя пальто, оказавшись в приятном тканевом платье по щиколотку, бордовом, с высоким горлом и длинными рукавами.
— Тебе идёт. — с улыбкой заметила я.
Мне нравится делать комплименты женщинам. Они этого заслужили.
— Спасибо! Я купила его где-то в секонде и... Не носила до сих пор. — отмахнувшись, девушка поправила волосы и осмотрелась, — Куда дальше?
Я сама растерялась, но, пройдя на кухню, заметила, что за собой Джонатан всё-таки убрал. Хоть что-то хорошее.
— Давай посидим здесь... — показав на стойку, я принялась включать свет, ведь за окном уже стемнело.
Как я растерялась во времени настолько, что не заметила вечера? Или я выехала в офис гораздо позже, а не после обеда?
— В общем, я не просто так приехала, Олив, — начала Марта негромко, и голос её поначалу звучал неуверенно, — Когда мы проиграли, Джон как с цепи сорвался и начал искать пути отхода. Ему будто, знаешь, кровь из носа нужно быть где-то лидером. Мы с командой не этого добивались.
Я прошла к холодильнику и, открыв его, заглянула в ячейку с алкоголем: пара бутылок красного полусладкого заманчиво поблёскивали этикетками, и я перевела взгляд на Марту.
Она кивнула.
— Да, наливай, раз уж на то пошло... — тронув пальцами лоб, Стивенс пожала плечами и продолжила, — Мы просто хотели показать, что можем давать перспективные идеи. И презентация была именно поэтому нужна, но как я понимаю сейчас, Джон просто хочет прыгнуть выше головы.
— Это я уже поняла... — теперь вздыхала уже я, ставя два наполовину наполненных бокалов и раскладывая по тарелке ломтики сыра, зная, что и куска не съем, — И что, он... подставил всех?
— Вроде того. Теперь нам экстренно ищут человека, но я у тебя не за этим. Я знаю, что он поступил с тобой гадко, и знаю, что поступал так... Уже очень долго, Олив.
Молча присев напротив, я уперла руку в подбородок и опустила взгляд. Марта взяла бокал и выпила сразу половину, тут же облизываясь и снова выдыхая, но уже куда более эмоционально.
Ещё несколько недель назад я не смогла бы поверить в то, что всё будет происходить так: Марта Стивенс и я пьём вино, едим сыр и говорим о наших жизнях, которые так или иначе задел Джонатан Хадсон.
Но её словам я не удивилась.
— Да, у меня есть знакомый, который говорил, что всё не так просто. Он тоже что-то знает о Джоне.
— Да, — тут же подтвердила девушка, — И это... Это...
— Извини, я сейчас!
Вспомнив о важной вещи, я глотнула вина и подскочила, уходя в комнату; там, зайдя в гардеробную, я достала оставленную красную перчатку Марты, которую так долго не могла отдать.
Она холодила руку и напоминала мне отнюдь не о самых лучших временах, но вернуть её — дело принципа. Если уж и закапывать топор войны, то со всеми и сразу — и пусть это может показаться неправильным, но сейчас я была уверена, что после этого жить станет проще.
Пройдя обратно на кухню и вернувшись на место, я положила перчатку на край стола и улыбнулась, немного хмурясь:
— Что бы вас с Джоном не связывало, я уже не злюсь. Ты забыла это в машине Николаса.
Мне было важно завершить эту линию, и сделать это настолько неконфликтно, насколько это вообще было возможно: теперь у меня слишком много других проблем, чтобы беспокоиться о возможных изменах Джона. Даже с Мартой, сидящей напротив меня.