И я была убеждена, что связано это именно с тем, что происходит в наших отношениях: что нет прежнего пыла, нет так называемого огня, о котором пишут целые песни. Сейчас только работа, гневная ругань и отдаление — чем дальше, тем менее комфортно находиться друг с другом.
Жизнь переливается из бокала в бокал, растеривая при этом содержимое: примерно так я ощущала себя в текущий период. Будто мне снится какой-то сюрреалистичный сериал, который мне совершенно не нравился.
Джонатан так ничего и не ответил, хотя сообщение в мессенджере отображалось прочитанным — ещё с утра.
Благо — теперь мне не нужно ждать его, чтобы вернуться домой. В приложении был раздел «Расписание», в котором я могла просмотреть все предыдущие и распланированные поездки в течение всего месяца: сегодня было запланировано 3.
Утренняя — моя, вечерняя — тоже. Машина, судя по статусу сверху, уже ждала на парковке в бизнес-центре, но больше всего интерес заострился на третьей — это не была поездка Джонатана домой, со мной — как показалось на первый взгляд.
Адрес шёл красной полоской от офиса, в котором работал супруг, до точки под названием «Марта».
Каждый раз, стоит мне услышать её имя или прочесть его — и внутри разливается ледяная, но следом же обжигающая до костей дрожь. Будто в меня вылили раскаленное железо, которое застыло в моменте и причиняет тупую боль.
В голове была установка: ревность — не выход из ситуации. Ревнуя, ты показываешь, что считаешь себя недостойной партнёра, тем самым укрепляя ту же верну в нём.
Но не в этой ситуации. Я хотела верить, я старалась верить в то, что Марта — это лишь коллега из его отдела, с которой у них отлично получается взаимодействовать. Их тандем — это отличное, а главное — действенное решение для журнала, в котором они работают.
И ощущалось это так, словно я оправдываю его, хотя мне больше желалось бы унять свои чувства: эту горячительную боль, отдать её в другое русло или просто пустить на самотёк.
Но сама она никуда не денется.
Поездка до Марты уже закончена — она горит серым пятном в календарике и манит меня на грязную, невоспитанную матершину.
— Сукин сын... — слёзы застывают в глазах пеленой, а шипение пугает Аманду.
Она переводит на меня взгляд и медленно поджимает губы; по её виду понятно, что она ищет какой-то выход. Самый ближайший, куда можно было бы мысленно увести меня, но я напоминаю, что меня уже ждёт водитель.
— Давай завтра приеду? — пылко восклицает девушка, — Завтра работает Нэнси! Я приеду, Оли?
— Да! — выдыхаю я, и поток воздуха в лёгких оказывается почти спасительным. Губы размыкаются в какой-то наивной улыбке.
Да, мне правда нужен отдых вдали от квартиры, от Джонатана и его Марты. Слишком уж её стало много. Настолько много, что она мешает мне дышать — словно держит свои тонкие, загорелые ручонки на моей шее.
На парковке я вижу уже запомнившийся Ford и мужчину в чёрной одежде — только сейчас замечаю, что он лишь немного выше меня, но при этом плечи достаточно широки, чтобы привлечь моё невольное внимание.
— Здравствуйте, — роняю я, сама того не ожидая, — можно не спешить?
— Добрый вечер, мэм, — так же тихо отвечает Николас, следом кивая, — Как скажете.
— Спасибо.
Я оказываюсь в машине и ищу в кармане джинсов спрятанные наушники — кейс не такой уж и крупный, чтобы затеряться, но видимо, его я оставила на столе в кабинете.
Дождавшись, пока Николас сядет за руль, я прикусываю губу и решаю спросить, не надеясь на положительный ответ:
— У вас нет случайно наушников? Любых.
Несколько секунд водитель проверяет бардачок, затем протягивает мне наушники в матовом чёрном чехле, на что я расцвела бы в любой другой момент, но сейчас мне хватает сил лишь на краткий кивок.
Мне хочется поблагодарить Николаса, но голос не слушается — в горле застрял небезызвестный комок, который выставляет меня невежественной и невоспитанной девушкой.
Водитель единожды мелькает взглядом оранжево-карих, каких-то в крапинку, глаз, и затем выезжает с парковки.
В ушах наконец-то начинает играть музыка — певица Adele великолепно справляется с уничтожением сажи в моей и без того измученной голове.
Прикрыв глаза, я стараюсь восстановить сердцебиение, но в голове один лишь Джонатан, который сейчас всё ещё находится у Марты.