Но брови девушки тут же свелись к переносице, и она тронула вещицу краями пальцев, рассматривая так, словно совсем о ней забыла.
— Это не моё... — шепнула она, поднимая на меня взгляд и следом удручённо поджав губы, — У меня таких никогда в жизни не было.
36. Марта и я.
Вместо того, чтобы растеряться, я только усмехнулась, поднимая перчатку и глядя на неё уже с гораздо более выраженным разочарованием; действительно, она была даже меньше, чем ладошка Марты: та казалась гораздо длиннее за счёт строгого маникюра, так что, действительно, в таких ей было бы совсем неудобно.
— Олив, это уже... Около полугода происходит. — тихо добавила девушка, глядя на меня исподлобья, но мне уже не было дела до того, что происходит вокруг.
Весь мир сейчас сосредоточился на красной кожаной вещице в моей руке, которая, как я считала ранее, принадлежала именно Марте Стивенс, сидящей напротив. Именно эта мысль, изначально досадная, сейчас стала отрезвляющей: если это не её перчатка, то чья же?
— Меня больше интересует, — я с трудом заставила себя выдохнуть, прежде чем сделала глоток вина и потёрла глаза, — Почему я узнаю об этом последней и... Как я раньше ничего не замечала...
Нет, с какой-то стороны всё было логично: пока я работала и поддерживала квартиру в чистоте, стараясь, чтобы Джонатан возвращался домой в приятную обстановку после долгих, порой даже ночных смен, он умудрялся ходить налево — и это тоже можно как-нибудь оправдать.
— Он такой человек. — просто сказала Марта, — Я тоже заметила, что он поменялся, когда начал... Ну, когда его начали перехваливать.
— Ты хочешь сказать, что он ездил к тебе так часто, чтобы... Просто работать?
— Не особенно часто. — тут же выдала Стивенс, — Раз в неделю — да. А в остальном мы перекидывались проектом онлайн.
Я взяла телефон и открыла приложение поездок за последний месяц, где в календаре смогла выбрать даты, когда Джонатан ездил к ней чаще всего, и была не удивлена, увидев гораздо больше строк, чем даже сама запомнила.
— А это? — я показала телефон Марте, на что она тут же посмотрела на меня так, словно я выдала ей коды от кредитных карт.
— Я клянусь тебе, его не было у меня так часто! Вот здесь я была у подруг, здесь улетала на выходные... Здесь...
— Я поняла, спасибо... — улыбнувшись, я выключила приложение и отвела взгляд, наблюдая за тем, как за окнами в спальне начинает трещать дождь. Коридор из кухни до комнаты казался безумно длинным, почти бесконечным, и в глазах немного поплыло.
Поверить Марте? Просто так? Но для чего бы ей приходить ко мне, чтобы поговорить, но врать? Я видела собственными глазами, как она убирала с себя руку моего мужа; как кривилась и отворачивалась, и как сейчас пустым взглядом смотрит на меня.
— Оливия, я не интересуюсь мужчинами. — говорит она боязливо.
— Чего? — я хмурюсь, отвлекаясь от маленького доступного прямоугольника окна в спальне, — В смысле?
— В прямом. Вообще.
— Ох...
Если жизнь — это лотерея, то я сижу в огромной куче стёртых билетов, в которых ни один не совпадает с выигрышным, но все выбили по одной из финальных цифр. Мне хочется рассмеяться, но я подавляю этот порыв, чтобы не оскорбить Марту; ей тяжело было в этом признаваться, потому что пальцы тут же задрожали, а массивные кольца на них звенели о стекло бокала.
— Это не я. Другая женщина с нашей работы, и ты её не знаешь. К сожалению, он тебе даже имени её никогда не называл.
Всё-таки это действительно измены, которые Джон искусно покрывает занятостью на работе, поездками к Марте — и от точки на карте, именуемой «Марта», он направляется в другие места.
И значит, если перчатка была в салоне, Николас тоже видел ту, кого Джонатан решил довезти до дома. А может, адрес и вовсе не был запланирован как поездка.
— Просто помни, что иногда люди меняются не так медленно, как хотелось бы, Олив, — голос Марты не был наставлением, не звучал с укором или попыткой вбить простую истину, а лишь мягко трогал, — Мне кажется, в нём это всегда было, просто не показывалось. Он всегда хочет больше и лучше, и вот, к чему это привело...
— Да, он давно начал показывать, что «бедная» жизнь его не устраивает. Просто я закрывала глаза. А теперь мы переезжаем в Нью-Джерси, потому что он хочет там занять место.
— Серьёзно? — фыркнула девушка, — Ньюарк, да?
— Мгм. — я кивнула, — Он уже рассказал?
— Нет, Лидия рассказала.
— Её зовут Лидия?
— Да, это Лидия Белл. Я же говорю, ты даже не слышала о ней. Она из отдела кадров, типаж с виду «шпильки-макияж», но на деле обычная селянка из Огайо. Ничего интересного, если покопаться.