— Не успокаивай меня... — попросила я, доливая нам обеим вина и уже не чувствуя совершенно ничего, кроме мрачного разочарования, которое только благодаря Марте не вылезало наружу содержимым желудка, — Я всё понимаю. Мальчик не наигрался.
— Ты правда бросишь всё здесь и уедешь с ним?
— На пару недель — да. Не хочу срываться так быстро в скандал, мне нужно время...
Сколько раз я уже сказала каждому из знакомых об этом времени?
Девушка понимающе кивнула, следом ударяя краем бокала по моему. Только сейчас я заметила, что, наверное, понимаю её ситуацию тоже: за тобой ухлёстывает женатый мужчина, который тебе не интересен, а его супруга думает, что ты — любовница. В глазах Марты я видела облегчение, мечтая о таком же в своих.
— Если что, у меня есть хороший риелтор, который поможет найти квартиру здесь, может даже не такую дорогую, — сказала девушка уже с более расслабленными плечами и поддетая градусом алкоголя, — Потому что я думаю, что именно в Ньюарке ты не сможешь остаться.
— Она там живёт?
— Да. Поэтому я в шоке от того, что он творит.
Мы одновременно отпили из бокалов, а я подумала о том, что совершенно не планирую так просто бросать идею с Нью-Джерси, оставаясь тут ни с чем: да, это было бы проще и не так сильно ударило бы по нервам, но и на это я пока не могла рассчитывать.
В планах оставался переезд, пусть половину вещей я и отвезу Аманде — ей нужнее, а какие-то платья она даже сможет носить на свидания с Рэем, а всё остальное — просто мелочёвка.
Две недели в Нью-Джерси в компании Джонатана, скрывающего любовницу и истинные мотивы переезда?
Николас, знавший, что Марта — не единственная женщина, которая нравится моему мужу?
Нет, винить Николаса я не могла — он просто работал, и не важно, кого он возил по запросу Хадсона. Дело было не только в переезде, не только в изменах или попытках вывезти меня с собой.
Джон хотел сделать меня ручной зверушкой, угодной для переноски на важные мероприятия, производить впечатление полноценной семьи, ведь на вид я не была простушкой, пусть и родилась в крошечном городе.
Ему было бы выгодно показывать собственную значимость, обозначать себя женатым, подающим надежду специалистом, но меня такой расклад не устраивал.
— Не вини себя.
— Мне все так говорят. — я поджимаю губы, — Но я устала. Я просто хочу покоя.
— Я понимаю, это здорово забивает голову. Особенно знать, что твой муж — козёл. О чём он только думает...
— Если честно, то не всё так легко, как хочется. Я привязана к нему, мы больше пяти лет вместе, учились и росли, даже эту квартиру... Купили. — я обвела рукой кухню, а потом опустила взгляд, — И всё это для того, чтобы произошло то, что произошло.
— Так бывает, Олив. Не твой человек. Поэтому не гони себя и никуда не спеши. Если деваться некуда, просто составь себе какой-нибудь план. Так всегда проще.
— Да, этим я и займусь...
— А ещё лучше — дай себе несколько дней отдыха. Может, прогуляйся где-нибудь или что-то такое. Развейся.
— Будто у меня есть другой выбор? — я улыбнулась.
Он был, но никак не устраивал, а это было важным — знать чего ждать, и оказалось так, что я осталась в такой ситуации, когда ничто не может быть единственно верным.
И вещи, которые казались такими далёкими и недосягаемыми, сейчас становились всё более реальными: я не смогу оставить Николаса и мысли о нём, но не могла назвать точных причин. Мне требовалось ещё больше времени наедине, чтобы понять, что именно я чувствую.
Но пока меня держало лишь то, что я вырвусь из этого круга, так цепко забирающего у меня силы и время, но не думала, что неделя пройдёт так унизительно быстро, а сил на дальнейшую жизнь у меня совсем скоро не останется.
Надо учиться отыгрывать роль дурочки, которая ничего не знает, и я даже не знаю, что лучше — быть в неведении и играть идеально или же всё знать и вымучивать из себя хоть что-то, напоминающее... любовь.
37. Сумка для Аманды.
Пусть я и чувствовала себя так, словно находилась под толщей воды, что забивала уши и давила на рассудок, но всё ещё старалась думать ясно, поэтому собирала вещи медленно, оставляя в отдельной сумке лишь те, что действительно хочу забрать.
В какой-то момент я поняла, что всё, что когда-то радовало из одежды, сейчас ненужным грузом свалено под ноги, в ту сумку, приготовленную для того, чтобы быть отвезенной Аманде.