— Ничего ты не продашь без меня. — сказала я самой себе, параллельно пытаясь дозвониться до Аманды, но так и не смогла даже спустя несколько попыток.
В коридоре многоквартирного дома становилось громче, и вскоре я разобрала беглую испанскую речь, звучащую за углом; это были две девочки лет пятнадцати с огромным золотистым ретривером на поводке.
— Мэм, вы ждёте Аманду? — спросила одна из них на чистом английском и я, поднявшись, улыбнулась и кивнула.
— Да, привезла ей её одежду. — немного соврав, я показала телефон, — Дозвониться не получается. Вы знаете её?
— Конечно, она помогает выгуливать Буча!
Огромный блондинистый пёс тут же добродушно гавкнул, откликаясь на кличку, на что я опустилась и протянула ладонь, мягко дотронувшись до лба великана, когда он сам пошёл в объятия.
— Вы не могли бы передать ей, что я оставила сумку? Это всё теперь её. А ещё вот это... — папку я отдала девочке, — Это очень важно. Скажите, что я позвоню ей завтра.
— Обязательно, мэм!
— Оливия. — представилась я, — Так и скажите, что всё от меня. И что все хорошо.
В унисон закивав, юные мексиканки потрепали пса; одна из них притянула папку ближе к себе, не давая Бучу играться с новой вещицей в его поле зрения, зашли в квартиру напротив.
Жалела ли я о чём-нибудь? Нет.
Может, Аманда была на свидании с Рэем, а может — поехала к родителям. Я не знала однозначно, поэтому продолжать названивать ей не стала, вновь присев на сумку и отписываясь Джонатану.
Мы разобрали всё в квартире, запихнули всё в коробки, запечатали их скотчем и отправили со службой доставки в соседний штат, чтобы начать там новую жизнь. Сегодня я не встретилась с Николасом, не попрощалась с ним на эти две недели, не смогла даже объяснить ничего из того, что так долго копошится внутри.
А смогла бы я вообще? Сказать хоть что-нибудь из того, что тревожило меня и не давало покоя? Об измене Джонатана, о его живущей в Ньюарке любовнице, о Марте, бедной Марте, которая вообще не имела никакого отношения к моему гневу?
Обо мне, растерявшейся в собственной жизни?
Нет, Джонни, ты не избавишься от квартиры так просто. Ты лжёшь мне, засранец, и я это понимаю.
Садясь на переднее сиденье и снимая куртку, чтобы зашвырнуть назад, на коробки и рюкзаки, я посмотрела на мужа.
— Что? — спросил он, уложенный и одетый в рубашку и брюки, не похожий на человека, который переезжает, а скорее...
— Скажи честно, Джон, — начала я неспешно, — Ты давно платишь за жилье в Ньюарке?
— Чего? О чём ты?
— Ты пытаешься продать квартиру без меня, постоянно куда-то пропадаешь на несколько дней, пытаешься юлить...
— Как только ты побудешь в Джерси хотя бы неделю, так сразу передумаешь и всё подпишешь. — самоуверенность в его голосе смешила, но я держалась, — Там спокойнее, Олив, там много зелени, а не этого вот бетонного царства!
— Я прошу тебя ещё раз, — повторив, я старательно удерживалась от крика, зреющего в глотке, — Скажи мне, как давно ты, чёрт, снимаешь жильё в грёбанном Ньюарке?
— Я не хочу с тобой это обсуждать. Я уже готовлю документы на продажу, и ты их подпишешь. Услышала?
— Нет.
В любом случае — я была права в своих мыслях и намерениях. Мне нужно показать Джонатану, что я знаю о его любовнице, что понимаю теперь, спустя столько времени, что он уже давно жил перебежками в соседнем штате — ехать туда не так и долго, и у него точно находилось столько времени, если Марта говорила, что у неё он бывает гораздо реже.
Ничего и никогда не мешало Джонатану рано вставать, чтобы за час-два добираться до Нью-Джерси.
— Поезд до Ньюарка идёт минут тридцать... — пробормотала я, пожав плечами, — Могу выйти прямо сейчас и уехать на станцию на такси. И ты думаешь, что я захочу переехать только по твоему желанию?
— Да, потому что я твой муж. А ты — моя жена. Мы должны быть вместе.
— Конечно. Но ещё я имею право на часть собственной квартиры, если вдруг захочу пожить сама, в одиночестве.
— С чего бы тебе жить одной? — искусно играя в непонимание, супруг раздраженно цокал, — Не начинай... Ты просто устала и перенервничала. Успокоишься, когда приедем.
Но всё только начиналось.
У меня есть две недели отпуска, чтобы во всём разобраться, а ещё — обвыкнуться на новом месте и узнать, с кем спит Джонатан.
Если он думал, что я так просто закрою на это глаза, то это — величайшая ошибка из возможных.
Пока Джон улыбался, слушая радио и отбивая ладонью по колену, я уже предвкушала, прикусив кожу во рту, будущие действия.