Я знала, что сегодня у нас ничего не будет, потому что я безумно устала, а он — слишком приятен, чтобы давить на первом настоящем свидании. И, по правде говоря, я пока совсем не могу сосредоточиться на чём-то одном.
Мой взгляд слетал с длинной тропы, вдоль которой вместе с двухэтажными домиками из красного кирпича тянулись ещё и высокие голые деревья, на Николаса, идущего рядом и безмятежно поглядывающего в ответ.
И снова я вспоминала, что раньше точно так же мы гуляли и с Джоном. Именно так, не думая ни о чём лишнем, немного пьяные и не боящиеся никого вокруг — ни родителей, ни времени...
А сейчас всё совсем иначе. И мне и вовсе не надо ничего бояться и перед кем-либо отчитываться.
— Мы почти пришли, — сказал Ник, кивая на левую сторону, по которой выстроились ровными рядами одинаковые двухэтажные дома с одинаковыми приятными фасадами, — Живу здесь уже пару лет, своевременно плачу за квартиру. Повезло — оба уровня принадлежат мне, два этажа...
— Звучит как отличное описание для анкеты на сайте знакомств! — улыбнулась я в ответ, поднимая брови, — Не задумывался?
— Я давно не знакомлюсь. — вдруг серьёзно выдал он, скривившись, — После того, как я переехал, мне вдруг стало безразлично женское внимание.
Моё как раз таки женское «я» немного расстроенно дёрнулось в груди пропущенным сердцебиением, но Ник, увидев мой в момент опустошившийся взгляд, вдруг опустил свой.
— Нет, с тобой как-то иначе. — он остановил нас посреди улицы, и я от неожиданности шаркнула кроссовком по асфальту.
— В каком смысле? — тут же не унимался мой интерес.
Глядя на Николаса, я видела мягкое, нерушимое спокойствие. Чувствовала уверенность в тёплых руках, оглаживающих мои пальцы раз за разом в одном и том же жесте, но каждый раз привнося в них всё больше и больше смысла.
Желая донести его и до меня — вне всяких сомнений.
— Ты сама понимаешь. — он посмотрел мне в глаза и медленно облизнулся, — Замужняя девушка вместе с наушниками случайно забыла вернуть мне кое-что ещё...
Провалиться сквозь землю — первая мысль, которая бы настигла меня, будь я трезвее, но сейчас мне вдруг захотелось не отрываться от взгляда, всё ещё преследовавшего даже несмотря на сказанное.
Любой другой бы на его месте стыдливо бы отвёл глаза: любой неуверенный в себе мужчина, загнанный в ловушку, но не он.
Николас очаровательно щурился, выжидающе изучая меня на предмет реакции.
— Ну, давай, скажи что-нибудь, — попросил он ещё тише, — Сведи меня с ума.
Несносная уличная тишина наконец-то прервалась моим громким выдохом, смешанным с истерическим смешком: нет, мне не было смешно от того, что сказал Николас, но...
— Господи, ты так мне нравишься, Ник... — я почти растерянно моргала, схватывая его за обе ладони и продолжая гладить выше, утягиваясь к горячим запястьям, — И мне так... Так не хватает тебя иногда, и мне трудно объяснить почему.
— Я понимаю. — спокойно ответив, он взял меня за затылок и медленно, но чутко коснулся губами моей щеки, — И ты мне тоже безумно нравишься... А может и больше...
Потянувшись навстречу, я поднялась на носочки, чтобы суметь схватиться за шею Николаса; слепо ткнулась губами в его подбородок, ощущая, как широкие ладони оказываются на талии и бережно обхватывают, прижимая к груди.
Сердце забилось в груди, унося меня куда-то слишком далеко. Настолько, что даже руки перестали дрожать от первобытного страха оказаться неправильно понятой или некорректно понять Буша.
Всё шло так, как хотели мы оба, но поцелуя всё не случалось.
Я целовала его лицо, гладила шею и отросшие стриженные волосы на затылке, пока он дотрагивался до края моего подбородка и бережно заводил пряди за уши, не позволяя им лезть в глаза.
Его неспешность пьянила сильнее, чем всё выпитое в баре. Сильнее, чем обволакивающее всё тело ощущение влюблённости, схватившее меня в тиски не желающее отпускать.
Такое громкое, оглушительное, но всё ещё тихое, непримиримо шепчущее голосом Николаса на ухо:
— Пойдём домой, простудишься... — пальцы проходятся по моей щеке, а тёплые губы оставляют на ней влажный след.
— Да, конечно. — хрипло отвечаю я, хватая Николаса под руку и поднимаясь по небольшому крыльцу.
— Только я должен кое о чём сказать... — начал он, доставая ключи и останавливаясь около матовой чёрной двери, когда мы прошли через входную, проводящую в подъезд.
Коридор был совсем маленьким, а впереди вниз вели ступени — возможно, там была прачечная. Или, быть может, там тоже была квартира. Во мне всё ещё плескалось неутомимое желание забить себе голову чем только угодно, кроме сцены на улице и тем, к чему она могла привести.