Джонатан лёг на диван, и я легла рядом, утыкаясь носом в его воротник; рука мужа погладила меня по плечу, а затем он закрыл глаза.
— Помнишь, я не забрал тебя в тот раз? Я сказал, что был у Марты. Это никак не отпускает меня, оно... Каждый день думаю об этом.
— О чём ты? — всхлипнув, я медленно догадывалась о теме начатого Джоном монолога, но не спешила. Надеялась.
— Я изменил тебе тогда. С Лидией. Тогда был этот ужин. Я, наверное, не должен об этом рассказывать, но я не могу.
— Теперь всё встало на свои места, наверное. Ты возил её сюда?
— Да. Я всё это время тратил на неё.
— Теперь у тебя будет очень много времени, Джон...
Я должна была, наверное, сорваться. Разреветься, сказать ему, что он козёл и самый худший человек на планете. Должна была врезать, избавить от чистого лица молодого специалиста, но я не стала.
Вместо этого я просто кивнула, прикрыв глаза.
— Я тоже больше ничего к тебе не чувствую. Просто найди юриста.
48. Возвращение.
Так тихо и спокойно.
За окном медленно падает снег, больше похожий на пух, нежели на что-то холодное и покалывающее кожу, а вокруг совсем нет лишних глаз.
Я пью остывающую в кружке порошковую микстуру от простуды, хотя, на самом деле, мне уже гораздо лучше, а последние пара дней — сплошные сборы и попытки созвониться хоть с одной грузовой компанией, которая сможет перевезти что-то без предоплаты и быстро.
К счастью, Джонатан всё решил: нашёл знакомого, который десять минут назад уехал с моими вещами по нужному адресу. Там его встретят Аманда и Рэй, а уже через несколько часов — и меня, с оставшимся рюкзаком и мелочами, вроде второй пары ключей и наконец-то завершенным прощанием.
Весь этот день Джон не покидает кабинета; постоянно говорит по телефону, ходит лишь на кухню за кофе, много работает и совсем не говорит со мной, пусть я и не прошу.
Ощущения пограничные, но по-другому я пережить этот момент даже и не рассчитывала: мы слишком долго были вместе, чтобы с лёгким выдохом и усмешкой покинуть дом, пусть он и не был мне родным, близким.
А вот Джонатан...
Мысли о нём не покидали, потому что вокруг всё — это он. Его духи, его вещи и книги, запах, полнейшее погружение в атмосферу и воспоминания, пусть они и казались слишком далёкими. У нас действительно, по итогу, оказалось мало общего. И осталось тоже.
Теперь всё будет по-другому, и это пугало: А как такие категоричные изменения вообще могут остаться в стороне и никак не повлиять?
Да, квартира пока что не до конца моя, но я рада, пусть и показать этого не могу физически, что не придётся ругаться дальше. Что как только Джон найдёт юриста, то мы мигом решим все бюрократические дрязги, чтобы больше никогда в жизни к ним не возвращаться.
Свобода ли это?
Да, но до неё всё ещё придётся пройти небольшой путь, который даётся мне, пока, не особенно просто. Всё придётся начинать заново: жить, привыкать к новому быту, устраиваться вроде и в собственной квартире, но...
Совершенно в новой обстановке, атмосфере, с новой задумкой на будущее и планы. С какой-то кривой, но настоящей надеждой, которая нова для меня так же, как и для всего окружения.
— За тобой заедут? — спросил Джонатан, вырывая меня из мыслей, когда я ополаскивала кружку от остатков противного порошка от простуды.
Я кивнула.
— Да, Рэй сказал, что приедет сам. Ты оставил ключи?
— Да, они на стойке. И вторая копия договора на квартиру там же, всё в папке. Мне нужно ехать и скорее всего... Олив, повернись ко мне.
Немного помедлив, окутанная странной дымкой страха, я всё-таки посмотрела на него, обнимая себя за туловище в безразмерной толстовке.
Он как всегда: в рубашке, с чёрным галстуком под тон и аккуратной укладкой. Смотрит с лёгкой улыбкой, но глаза блестят. Почему-то сейчас мне кажется, что он думает о том же: Как мы это допустили и как избежать подобного в будущем. Как снова не оступиться.
— Ты заслужила эту квартиру. За всё то дерьмо, что я заставил тебя пройти. — проговорил он, поднимая руку и легко касаясь моей щеки, — Уверен, жизнь мне ещё подкинет проблем, но сейчас всё происходит правильно. Так и должно быть. У каждого свои взгляды.
— Да, это нормально. — говорю я, тоже улыбаясь.
На кухне уютно, но холодно горят ночные лампы. Джонатан медленно наклоняется, целуя меня в лоб и следом отходя.
— Пока, Джонатан.
Мой голос, разумеется, трещит по швам, а глаза ожидаемо наполняются слезами, которые я тут же панически сгоняю ладонями. Мужчина в ответ фыркает, резко обнимая меня и похлопывая по спине как подругу.