— Разумеется. — я хмыкнула, пусть и понимала, что она говорит правду. Мне стало легче.
Мельком обняв меня, Аманда подмигнула и поспешила в гостиную; Рэй прощался с Николасом приятельским рукопожатием, а я встала поодаль и поняла, что начинает клонить в сон: Я весь день пробыла на ногах, столько нервов потратила, так что удивлена, что не упала после первого же стакана.
— Спасибо, что приехали и помогли, — вздохнула я, пока Лафферти надевал куртку и помогал с тем же Аманде, — Это правда важно для меня.
— Не за что, Олив, — отмахнулся Рэй, — Новый период, помнишь? Не потеряй его.
— Да, спасибо... — сложив руки на груди, я поджала губы. Интересно, что именно имел в виду Рэй: Николаса, стоящего за моей спиной с кухонным полотенцем на плече, либо же что-то другое.
Так или иначе — я задумалась обо всём, прощаясь с ними, пусть и хотелось продлить эту тёплую посиделку ещё, но реальность была такова, что время не стоит на месте. Боже, почему даже сейчас, разобравшись с главной проблемой, я думаю о таком?
— Спокойной ночи! — пожелали ребята, и я закрыла дверь.
Почему-то стало нервозно и волнительно; ладони почти вспотели, и я, повернувшись к Николасу, неловко улыбнулась. А он смотрел на меня со спокойной гримасой, непоколебимый, казалось, совсем ничем.
— На сегодня выпивки достаточно, — почему-то сказала я, проходя в кухню и собирая со стойки тарелки. Выложила остатки пиццы и убрала в холодильник, поняв, что и куска не съела. На еду не было вообще никакого настроения.
Тишина вокруг преобразовывалась во что-то вязкое и до ужаса интимное; словно даже молчать рядом с Бушем было для меня... Достаточным. Будто его присутствие — именно то, чего не хватало всё это время.
Ему здесь и место. В этой кухне, с полотенцем в руках, вытирающим с поверхности стойки случайно пролитый джин, смотреть так, бесстрастно и ровно, на собственные руки.
Я, казалось, вообще застыла между временными промежутками: вот я приезжаю домой и начинаю пить вино, чтобы скрыть волнения и боль от того, что брак трещит по швам; вот я выбираю водителя из предложенного списка.
Водителя меняют.
Появляется Николас. Наушники. Мои слёзы в его машине. Хоккейный матч от господина Лафферти. Прикосновение, прогулка...
— Ты очень устала, — замечает Ник, и я несколько раз моргаю, жмурюсь и понимаю, что действительно начинаю валиться из разума куда-то совсем далеко, — Давай я сам закончу?
— Тут уже всё, в принципе, — я подхватываю мусорный пакет и опускаю его в урну. Следом становлюсь у стойки, всё так же держа руки на груди. Так хочется сделать что-нибудь безрассудное, ещё и Николас в своей кофте...
— Знаешь, я только сейчас понял, что не спросил твоего разрешения остаться.
— Тебе и не нужно спрашивать. Я ведь ночевала у тебя...
— Просто подумал, что следовало бы спросить. Ты ведь не против?
— Нет. Ник, ты будто создан для этого места, — теперь я почти смеялась, — Это необычно, но всё-таки правда.
— Приятно слышать. Я со всем разберусь, а ты... Иди отдыхай.
— Хочу побыть с тобой ещё немного. А завтра проснусь и...
— И я никуда не денусь. — усмехнулся Буш.
— Я боюсь проснуться в прошлом. Услышать разговоры Хадсона из спальни, понять, что мне снова нужно притворяться, что всё хорошо, а потом...
Ник наклонился ко мне через стойку, и я уронила голову ему на грудь, забираясь на барный стул. Горячая ладонь легла мне на затылок и медленно прошлась по волосам.
— Нет, Олив. Всё кончилось. Ты привыкнешь, обязательно привыкнешь. Первое время я сам просыпался с мыслью о том, что мне вновь и вновь придётся проводить тот разговор с бывшей женой. Что я всё ещё на переломном моменте, но не принял никаких решений. Поэтому тянуть с такими вещами — верный путь к паранойе.
— Спасибо...
Больше ничего говорить не хотелось. И не было нужно. Есть я, есть Николас. Есть этот маленький промежуток времени между «сейчас» и «завтра», в котором мне хочется остаться подольше. Ощущать тепло чужих рук, греющих кожу, слышать тяжелое дыхание возле уха.
Губы Николаса медленно тронули край моей шеи, заставляя от неожиданности выдохнуть; целый рой мурашек проследовал по всему телу, оголяя все забытые миллионы лет назад ощущения. Так приятно.
Господи, как же приятно.
Он целовал неспешно, кротко. Так, будто точно так же, как и я, не хотел завершения этого маленького эпизода, возникшего в результате стольких стараний, тревог и сложностей...