По имени Черничкина меня тоже не зовёт. Кроме большого разнообразия прозвищ в мой адрес в её лексиконе всегда имеется злое «Буров». Хочется на зло рыжей беспредельшице предложить качку подняться с нами.
- Илья! – и Таня с завидной силой для своего тщедушного тельца тянет меня в сторону своего подъезда.
Женя сверлит меня взглядом, призывающим ослушаться девушку и начать чистить друг другу рожи, но … нахрен оно мне?
- Прости мужик. Твой поезд уже отчалил. Arrivederci.
И да, этот самый мужик, кажется, в корне со мной не согласен, но уступает. Наверное, планирует подкараулить меня одного, когда я буду возвращаться домой, и основательно так потолковать.
Черничкина не теряет времени даром, а потому как бульдозер тащит к себе.
- Милая, какое рвение! – громко восклицаю я, когда мы уже делаем пару шагов от качка. – Неужели уже так по мне соскучилась? Вроде бы всю ночь вместе были, а расстались совсем недавно.
Танька натужно улыбается и продолжает оставаться в объятиях одной моей руки, но вот в зелёных глазах – пламя. И я там нахрен сгораю.
- Буров, три минуты потерпи, – она фырчит сквозь зубы, пока мы преодолевает расстояние до подъездной двери и через неё тоже.
- Я засёк, Цыпа.
Она точно мысленно уже медленно потрошит мою тушку.
И вот мы с ней в подъезде… стоим и смотрим друг на друга.
- Предлагаю подняться в квартиру и спокойно поговорить, – серьёзно предлагает Черничкина.
- Ты, я и спокойно в одном предложении? Уверена, что потянешь такое?
- Ну если ты вдруг вспомнишь, сколько тебе лет и начнёшь соответствовать этому возрасту, то вполне потяну. А ты потянешь, Буров?
- Выпендриваешься, Черничкина.
- Ну это ведь не всех девок в клубе перецеловать, а потом ещё и перетрахать. Тут явно другой уровень сложности игры.
Вот же коза. Я в ту новогоднюю ночь вообще никого не трахал. Да я вообще с той ночи, за исключением сегодняшней, ни с кем не спал. И вот снова же с ней получилось!
- Смотря, какая игра? Если что, то это не я сейчас сбежал из отеля, не удосужившись нормально поговорить.
Таня явно хочет на меня поорать, но звенит звонок домофона, и мы оба понимаем, что сейчас наше уединение будет нарушено.
- Пошли уже в квартиру, – сдаюсь я и первый шагаю к лестничному пролёту.
До квартиры поднимаемся молча: я первый, Черничкина следом. Она быстро открывает дверь и также быстро закрывает её на замок за нами.
- Боишься своего Женечку? – поддеваю её.
- Во-первых, он не мой, а во-вторых, у него проблемы с психикой.
- А вот качок явно другого мнения, – отзываюсь я, разуваясь. – И что это значит, проблемы с психикой?
- То и значит, Буров. Псих он.
Таня скидывает шубу на плечики и нервно несётся к окну, не обращая внимания на меня.
- Вот же сволочь! – громко кричит она, явно срываясь. – Караулить решил! Дебил стероидный! Козёл безмозглый!
Цыпа мечется по комнате туда-сюда, нервно кусая губы. Подол её длинного платья путается у неё в щиколотках, и того гляди спеленает хозяйку.
- Он же и туда попрется, как пить дать… - бормочет рыжуля тихо себе под нос, наматывая круги по комнате.
Я её такой нервной вижу едва ли не впервые, поэтому пропустить спектакль точно не хочу и с удобством устраиваюсь на мягком диване.
- А попкорн будет? – перетягиваю внимание на себя, а то скучно так-то. И вообще я всё-таки гость.
- Что? – с недоумением и явно пребывая в своих мыслях Таня не сразу соображает, о чём я спрашиваю. – Да ты…
И неожиданно замолкает. Смотрит на меня так, как если сегодня точно видит впервые.
- Я люблю солёный, если что, – и вальяжно изгибаю бровь домиком.
- А лыжи любишь? – задумчиво спрашивает, смотря на меня как кошка на мышку, которую сейчас сожрет.
Хочется прочистить уши, а то, наверное, вчера я где-то, блять, в салате уснул и в ушах что-то застряло. Рыжая ещё немного и точно сведёт меня с ума своими приступами помешательства. Надеюсь, временного.