«Ну надо же», — подумала Галя. Банда Раевских была печально известна в их небольшом промышленном городке, они устраивали разборки со стрельбой, поговаривали, что браткам удалось взять в свои руки одно из основных предприятий города, где работали родители Гали и другая половина города. Молодая вдова ничего не знала о связи мужа с этими лихими ребятами, хотя и подозревала, что его постоянное отсутствие в доме связано не с работой на заводе.
Один из его приятелей подошел к ней на поминках и, щурясь, протянул небольшую сумку:
— Это тебе и сыну от нас. Доля Костяна.
Галя инстинктивно прижала к себе Матвея, который спал у нее на руках.
— Бери, не бойся, — парень положил сумку к ногам молодой женщины и отошел, слившись с шуршащей толпой.
Она носком подтолкнула подарок под стул, чтобы он не мозолил глаза посторонним.
Галя не знала, что чувствует на самом деле. Ей было жалко свекровь, которая почернела и состарилась сразу лет на пятнадцать после того, как похоронила сына. Но сама не испытывала такого горя. Девчонка боялась признаться себе, но, скорее, чувствовала облегчение, чем печаль. Да, она была влюблена в Костю какое-то время, но чаще ощущала рядом с ним тревогу и напряжение, чем счастье и радость. Он не был подарком, а тут еще связи с местным криминальным миром. Кто его убил, так и не выяснили, все попытки узнать это в милиции наталкивались на какую-то странную, словно резиновую, стену, от которой отскакивали любые попытки восстановить справедливость. В итоге дело превратилось в «висяк» и застряло на дальней полке местного райотдела.
Спустя 40 дней после похорон Галя перебралась вместе с сыном обратно в дом к родителям. Барсетку, полную денег, она забрала с собой, никому ничего не сказав. Свекровь не удерживала Галю, ей было больно смотреть на нее. Однажды, в сердцах, она даже крикнула невестке, злобно глядя на внука:
— Как же я вас всех ненавижу! Вы все живы, а он умер! А ты и двух лет не пройдет, замуж выйдешь, у тебя будет нормальная жизнь, а у него ничего больше никогда не будет!
Галя оторопела. У нее никогда не было близких отношений с матерью Кости, а теперь их и подавно не намечалось.
В общем, она осталась с младенцем на руках. Было тяжело, работать она пока не могла, потому что Матвей был слишком мал, так что быт тянули на себе ее родители. Ну а деньги из барсетки она пока решила не трогать, это было наследство сына на черный день. Только уже спустя год, в 1994 году, они превратились в сущие копейки, за год деньги в стране обесценились в три раза. И теперь буханка хлеба стоила 1700 рублей. На них мало что можно было купить, поэтому Галя просто потратила деньги, ради которых так рано и глупо погиб ее молодой муж, себе на сапоги, больше ни на что их не хватало, а ее старые ботинки уже давно просили каши.
Лежа на тахте в темноте своей старой детской комнаты, где сейчас стояла кроватка сына, Галя мечтала о будущем.
Во-первых, ей хотелось иметь много денег и черную иномарку с водителем, точно такую же, как у Лены.
Во-вторых, из этой машины она должна была выходить непременно в белом плаще и изящных лаковых черных туфлях на высоченных шпильках, чтобы ей подавал руку все тот же водитель. Галя была уверена, что Лена делает именно так.
В-третьих, Галя мечтала о вкусной еде. В их промышленном городке в это время зарплату начали выдавать натурой. Отцу на заводе, например, дали мешок муки — это было очень здорово, потому что некоторым давали мешок макарон, и тогда приходилось их размачивать и делать из них тесто, из которого потом пекли что-то типа лепешек.
Так что в мечтах у Гали фигурировали сыры, сосиски в банке — эту диковинку она видела в кооперативном магазине, ей ужасно хотелось попробовать и ветчину в жестяной иностранной коробочке. Ну и ликер «Амаретто» с шоколадкой.
«Ленка, наверное, каждый день такое ест», — вздыхала Галя, с отвращением вспоминая, как мама приготовила на днях свекольный квас. Она положила в трехлитровую банку натертую на терке свеклу, добавила сахар, ржаной хлеб и залила это дело водой. Получилась отвратительного вида жидкость, больше похожая на какие-то красные помои. По уверениям матери, через неделю из этого ужаса должен был получиться вкусный и полезный напиток.