— А твой может тебе помогать, пока ты не видишь. Вот, например, будет тебе тяжело или обидно, ты тихонько скажи или подумай: «Папа, помоги!», и сразу все как по маслу пойдет, — предложила Галя.
— И даже шнурки завязывать? — Матвей привстал на локте.
— И даже шнурки. — Галя встала, поправила одеяло и вышла из комнаты. — Спи!
Ей было тяжко без сильного плеча рядом. Так хотелось уложить сына в постель, а потом почаевничать с добрым и красивым мужчиной. Подпереть голову кулаком и слушать, как он будет рассказывать всякую ерунду, примерно, как маленький Матвейка, только ерунда эта будет мужская: что бывают исчезающие номера у машин, которые прячутся, когда подъезжаешь к гаишникам, что Петрович поймал за одну рыбалку мешок карасей и к нему подошел Рыбнадзор. А он был хитрый, мешок закопал, над ним развел костер, Рыбнадзор ничего и не заметил, зато рыба потом стухла. Что они летом все вместе поедут на море в Адлер, и будут купаться на пляже, и у них над головами будут стучать поезда, потому что в южных городах всегда так: вокзал и море рядом. А потом он ей скажет… Тут у Гали случалась небольшая заминка в мечтах.
Ей хотелось, чтобы он сказал: «Идем-ка, Инночка, ложиться. Поздно уже, завтра рано вставать, а нам еще нужно заняться взрослыми делами». Но она понимала, что это как-то неправильно, что любимый мужчина будет называть ее другим именем.
— Ладно, разберемся, — прошептала Галя, стоя в ванной перед зеркалом. Ей оставалось спать четыре часа, а потом нужно было выдвигаться в путь — ехать в Москву за товаром, автобус отходил в 5 утра.
По большому счету, на рынке была куча возможностей познакомиться с кем-нибудь, народу-то там очень много. Но точка у Гали была специфическая — женская, мужчины к ней не подходят, а если и останавливаются, то выбирают подарок своим дама сердца, то есть они несвободны, это раз. Выбора среди продавцов тоже было не так много, мужчины были старше, в основном те, кто ушел с завода и занялся челночным бизнесом, многим было за тридцать, а Гале всего 23, и это два.
Но она не отчаивалась, сейчас девчонка была гораздо более уверена в себе, не то что раньше. Она даже перестала сверять свои внутренние часы с бывшей подругой Леной, которая затерялась где-то в большом городе, да Гале теперь было и неинтересно, как там у нее дела, потому что у нее самой дел было выше крыши. Бизнес захватил целиком, Галя даже не ожидала. Были у нее и завистники — те, кто ничего не делал для того, чтобы вырваться из вмиг сломавшегося круга советского человека, которому раньше гарантировались крыша над головой и небольшой заработок, а теперь никаких гарантий не было. Эти люди продолжали цепляться за прошлое, боясь бросить работу, за которую не платили денег. Вот они и говорили, что таким, как Галя, нужны только барыши, что она торговка, готовая обмануть каждого, лишь бы «срубить бабок». Но Галя на них не обижалась, она-то знала, что деньги — это, конечно, хорошо и даже просто отлично, но самое главное в ее деле — это азарт, игра, борьба с конкурентами и красота, которую она дарила своим покупательницам.
Проснувшись ранним утром и отправляясь в Москву за товаром, сквозь предрассветную дымку и собственную зевоту, Галя представляла, как спустя 15 часов окунется в шумный мир Черкизона и начнет свою охоту за самым лучшим товаром. И тут ошибиться было нельзя, на кону стояла не просто торговля, а благополучие ее семьи — мамы, папы и Матвейки.
В этот раз автобус был заполнен не под завязку. Можно было расположиться даже на двух сиденьях и вздремнуть еще пару часов. Галя положила под голову куртку, свернув ее рулоном, вытянула ноги на соседнее сиденье. В проходе торчали ее маленькие ступни, она попыталась подтянуть их к себе, но так было неудобно.
Она проснулась от того, что кто-то задел ее в проходе. Галя недовольно приоткрыла один глаз. Автобус стоял на остановке, в него зашло еще несколько пассажиров из соседнего, еще более мелкого городка.
— Извините, — пробормотал мужчина, задевший спящую бизнесвумен. — Не могли бы вы сесть, мест в автобусе больше нет.
Галя потерла глаза, поправила волосы и подтянула к себе ноги:
— Да пожалуйста.
2.
Мужчина протиснулся на сиденье.
— Какой город? — хрипло спросонья спросила Галя.
— Октябрьский, — ответил с соседнего кресла новый пассажир.
Она кивнула головой и прислонилась к стеклу. Спать теперь не хотелось, осеннее солнце радостно золотило посадки вдоль дороги.
— Который час?
— Половина восьмого, — услужливо вскинулся попутчик.
Она потерла глаза, зевнула. Автобус тронулся.