— Двенадцать часов еще вместе ехать. Тебя как зовут? — не унимался сосед.
— Инна, — ответила Галя.
— А меня Борис, можно Боря.
Молодая женщина подумала и ответила:
— А меня можно Галя.
— Интересно. Как это так?
— Да вот так. Сама не знаю, как получилось, меня по паспорту Галина зовут, но в последние пару лет приклеилось новое имя — Инна. Оно мне больше нравится.
— А мне больше нравится Галя. У меня во дворе так девочку звали.
Тут сосед спохватился и смешно завозился. У него под сиденьем стояла небольшая спортивная сумка. Скрючившись и пытаясь достать из нее что-то не вставая с места, Борис забавно загримасничал. Наконец, он извлек из-под себя термос.
— Вот! — выдохнул он. — Мама передала, попробуй, мне очень нравится.
— Что это?
— Свекольный квас. Только не пугайся, он вкусный.
Борис уже откручивал тугую пробку термоса и наливал в крышку напиток.
— У меня тоже мама такой делает, я не люблю, — призналась Галя.
Сосед расстроился и еще секунду автоматически протягивал ей квас. А потом, не зная, куда его девать, залпом выпил.
Гале стало жалко Бориса.
На вид ему было меньше тридцати. Правильные черты лица, гладкая кожа, которая бывает только у мужчин от природы не склонных к волосатости, румянец, слега вьющиеся волосы. От него приятно пахло глаженым хлопком.
— Чем торгуешь? — слегка виновато спросила Галя.
— Дубленками.
— А я женским бельем.
— Как торговля?
— Нормально, на жизнь хватает, — ответила девушка.
— А я вот думаю в город побольше перебираться. У нас в Октябрьском каши много не наваришь.
Галя пожала плечами. Любого в этом автобусе она воспринимала как конкурента. Это заставляло быть начеку, то есть не болтать лишнего.
— Может, ты и прав, — она зевнула.
Борис замолчал, хотя ему хотелось говорить с этой милой растрепанной продавщицей нижнего белья. Она ему сразу понравилась, а как только он узнал, что девушку зовут Галина, так же, как и его первую любовь, да еще и торгует она тем, что подстегивает воображение, Борис окончательно подпал под обаяние соседки.
Они проехали еще два часа не проронив ни слова. Наконец автобус затормозил.
— Стоянка 30 минут, — крикнул водитель и открыл двери.
Уставшие от долгого сидения пассажиры с удовольствием стали подниматься со своих мест, от души потягивать спины, заламывать руки, трясти ногами. Через пять минут в салоне никого не было: курильщики курили, голодные — ели, купив у бабулек у дороги пироги, остальные ринулись в туалет, который находился на отшибе стоянки. Туда выстроилась очередь, куда пристроилась и Галя. Бориса девчонка из виду потеряла.
Если честно, то все эти два часа, что они проехали в молчании, она украдкой наблюдала за парнем. Он читал какой-то американский детектив, время от времени шурша страницами. Кстати, Галя читать не любила, но те, кто увлекался книжками, вызывали в ней смешанные чувства уважения и какой-то непонятной снисходительности, дескать, жизни не нюхали, все только из книжек узнают. Сама-то она надела наушники и слушала музыку в плейере. Он был ее гордостью. Синий «Панасоник» с кассетами, наушники были тоже синие. Ей нравилось переворачивать кассету, вставлять ее обратно, слушать этот приятный механический звук, ощущать упругость японского механизма, плавность кнопок. Гале казалось, что в наушниках и с плейером она выглядит как иностранка. А слушала девчонка популярную на тот момент непритязательную российскую попсу: Татьяну Буланову, группу «Блестящие».
Когда автобус остановился, Борис быстро вышел, Галя даже наушники снять не успела.
В туалетной очереди она оказалась рядом с товаркой, с которой они вместе стояли на рынке.
— Чего, Инка, призадумалась? — хохотнула та. Было видно, что на передних сидениях была своя атмосфера, там уже начали расслабляться, хотя время только близилось к обеду. — Что за красавчик с тобой рядом едет?
— Ой, Маринка, прекрати! — отмахнулась Галя.
— Да ладно! — растягивая слова, прогромыхала Маринка. — Давно уже было пора тебе личной жизнью заняться.
Галя обернулась по сторонам, ей не хотелось, чтобы Борис увидел ее в компании подогретой алкоголем знакомой.
Наконец та зашла в деревянную зловонную будку.
Кто-то потрогал Галю за плечо. Она обернулась. Это был сосед, он, улыбаясь, протягивал ей промасленную бумагу, в которую были завернуты чебуреки. Это были самые лучшие чебуреки на всей трассе, каждый местный путешественник об этом знал.
— На вот, купил тебе на обед.
Тут хлопнула дверь толчка, и подошла очередь Гали.