«Неудобно как!» — подумала она.
«Дурак! Зачем я к ней в очереди к туалету подошел, надо было подождать», — спохватился он.
Но вслух они сказали другие слова.
— Чебуреки я люблю. Подожди, сейчас вернусь.
— Я буду у киоска, жду.
В будке воняло так, что даже за несколько минут, проведенных в ней, волосы пропитывались специфическим амбре. Галя попыталась понюхать кончики, подходить к Борису с такими «духами» ей не хотелось.
Она стянула шапку, взрыхлила свою шевелюру и подставила осеннему ветру волосы. Постояв под этим природным феном минуты три, пошла к киоску.
— На, держи, ешь быстрее, а то совсем остыли, — он протянул ей чебурек.
Уже через пять минут строгий водитель прокричал, что пора отправляться.
Дальнейший путь был гораздо более интересным.
Выяснилось, что Борис окончил институт и даже год отработал инженером на какой-то сибирской лесозаготовке в глуши. Деньги обещали хорошие, он рассчитывал заработать, а потом уехать, но в итоге зарплату платить перестали очень быстро. Предприятие приватизировал его директор, скупив ваучеры у работников. Они избавлялись от ненужных, как им казалось, бумажек, а полученные деньги просто пропивали. Там, кстати, Борис познакомился с китайцами, у которых и купил свои первые дубленки. В Москву за товаром он ехал впервые, решил, что нужно расширять ассортимент. В моде были кожаные мужские пиджаки, он хотел купить на пробу одну партию.
Галя слушала его истории про лесопилку, вокруг которой иногда бродили медведи, про зэков, работавших в бригаде Бориса, и понимала, что он не такой простачок с книжкой в руках, как ей показалось поначалу, не совсем рыночный торговец, к которым она привыкла на своем базаре. Это был крепкий и сообразительный парень, в обиду такой не даст. Теперь она понимала, откуда у него такие сильные руки, широкие плечи.
Он рассказал, что почти все деньги, что заработал «на Северах», пустил в челночное дело, закупил товар у китайцев.
Галя, сама не понимая, как, тоже рассказала ему о своей жизни. И про раннее замужество, и про ребенка, и про подругу, которой всегда завидовала. Про то, как собирала каждую копейку, заработанную у тети Гали, чтобы открыть свою точку. Как иногда целыми днями питалась только семечками, тогда она могла принести домой деньги на хозяйство и что-то отложить.
Борис сочувственно кивал головой. Было видно, что он очень ее понимает.
— Так пить хочется, — призналась Галя. — Чебуреки дают о себе знать.
Она забыла бутылку с водой в сумке, которую положила в багажное отделение автобуса.
— Ну как хочешь, у меня только свекольный квас.
— Ладно, давай его сюда.
И он опять полез под сиденье, опять достал мамин термос, опять налил рубиновую жидкость.
Когда Галя начала пить, Борис не отрываясь смотрел на ее лицо и шею, будто ждал вердикта, который она вынесет напитку, словно заправский сомелье.
— Ну как?
— А между прочим, неплохо. Спасибо.
Он облегченно вздохнул. Ни Борис, ни Галя в тот момент не подозревали, что вкус этого кваса станет вкусом их любви.
Елена
1.
За окном прогремел салют, до Нового 2015 года оставалось минут десять, но самые нетерпеливые уже вышли на улицу с салютами, даже не дождавшись речи президента.
«Вот люди дают». — Лена сидела перед телевизором в небольшой двухкомнатной квартирке на последнем, 15 этаже, и ждала традиционного выступления главы государства. На столе перед ней стоял один бокал, наполненный шампанским, и второй, к которому была прислонена фотография.
— Давай дождемся как положено, а потом уж встретим Новый год, — обратилась она к фото. С него улыбался Данил, ее любимый муж. Камуфляжный костюм, огромная рыбина в руке, на заднем фоне — капот машины. В ней он и погиб, «не выбрал безопасную скорость движения», было написано в полицейском отчете.
Зато когда-то он выбрал безопасную скорость, спас ее от ужасного Маркова, от ее бедовой жизни, увез далеко-далеко. Только детей они не смогли родить, у Лены не получалось, давали о себе знать спайки после абортов.
— Сегодня у меня был суматошный день, сам знаешь, надо было сдавать последние отчеты, Крупицын наседал. Вот не сидится человеку: 31 декабря, а у него будто семьи нет.
Крупицын был ее начальник в конторе по геодезической разведке, куда она устроилась помощником руководителя. И он прекрасно знал, что у Лены семьи нет, три года назад она потеряла мужа, и можно заставить ее поработать, а еще получить от нее больше, чем вежливые улыбки. Даже в свои 45 лет, будучи вдовой, она оставалась очень красивой женщиной, с какой-то внутренней тенью, загадкой. Крупицын, словно мальчик, всегда хотел сломать ее, как игрушку, чтобы посмотреть, что внутри. И когда она осталась вдовой, запретные желания женатого начальника стали приобретать конкретные очертания, выражавшиеся в куче дополнительной работы в неурочное время и сальных шуточек в пустынном вечернем офисе. Да только птицей он был мелкой, таких Лена Шарафеева ела на завтрак даже без соли, аккуратно выплевывая их чахлые перышки на тарелку.