Они прожили с Данилом 19 лет, переехали в этот провинциальный город Поволжья, скрываясь от гончих Маркова, а спустя лет пять узнали, что тот отбыл в мир иной, куда был отправлен конкурентами, и прятаться смысла уже не было. Но муж и жена прикипели к этим местам с яркими морозными зимами, горами и лыжами, к жаркому ягодному лету, к широкой реке, вплотную подступавшей к жилым массивам, к железной дороге, уютно стучавшей и гудевшей под боком города.
И вот сейчас Данила, ее спасителя, не стало.
— Скажи, зачем мне это место без тебя? — спросила она, глядя на фотографию.
— Вот и я не знаю, зачем, — сказала она, как будто услышала его ответ.
Лена все чаще задумывалась над тем, чтобы вернуться в свой родной город, к родителям. После того как преследования Маркова прекратились, она дала о себе знать родителям, и старики простили дочь за несколько лет молчания, простили за то, что уже похоронили в мыслях свою красавицу, и обрадовались, когда она нарисовалась на пороге их, словно замершей в советской эпохе, квартиры. Они полюбили и Данила, приняли как сына, а потом убивались, узнав, что зять погиб.
— Мама говорит, что у них там тоже неплохо. Что можно купить хорошую трешку, если продать нашу с тобой квартиру, — продолжала Лена разговаривать с фотографией.
На экране телевизора появился президент, он по-отечески произнес: «Дорогие россияне!», и Лена многозначительно приподняла бокал. Потом начали бить куранты, и она осушила бокал.
— Пора спать! — сказала вслух вдова и выключила телевизор.
Она больше не позволяла себе плакать. Но тут ей стало так тоскливо, что слезы сами собой покатились из глаз. За окном бушевал Новый год, а Лена тихо лежала в одиночестве, в маленькой квартирке на последнем этаже и даже не представляла, как жить дальше.
Они часто мечтали с Данилом: то о том, что переедут навсегда жить к морю, то о том, что построят дом, и еще о том, что возьмут на воспитание мальчика из детского дома. Ничего из этого они сделать не успели.
— Одна я не потяну, — прошептала Лена под одеялом и вытерла слезы.
На улице опять бахнуло. Потом начал попискивать телефон. Это посыпались в вотсап поздравления с Новым годом: открытки, пожелания.
— Да что это такое! — Лена села на кровати и взяла в руки светящийся экран. Начала листать мессенджер и среди кучи картинок наткнулась на сообщение от Галины Сергеенко, давно забытой школьной подруги.
«Дорогая Лена! От души поздравляю тебя с Новым годом! Пусть все у тебя будет хорошо! Сто лет с тобой не виделись, а тут на днях столкнулась с твоей мамой, она дала твой телефон. Не собираешься ли ты к ней на зимних выходных? Очень хотелось бы с тобой повидаться».
У Лены от неожиданности даже высохли слезы.
«С Новым годом, Галина! Спасибо, что написала. К родителям собиралась на пару дней заглянуть. Обязательно надо увидеться», — застучала по буквам Лена и замерла в надежде на быстрый ответ. Но, видно, ее сообщение затерялось в точно такой же свалке поздравлений, которые были и у Гали, поэтому ответ пришел только утром.
«Напиши, как приедешь, буду ждать».
За эти годы Лена привыкла к закрытой жизни, кардинально отличавшейся от той, что она вела в молодости. Постоянный страх заставлял подозревать каждого нового человека в окружении. Поэтому Данил стал ей и мужем, и подругой. Им хватало общества друг друга, так что пара не стремилась заводить с кем-то близких отношений. Правда, в последние годы муж пристрастился к рыбалке, у него появился свой круг общения. От него-то он и погиб, считала Лена, — не поедь он в тот декабрьский день на рыбалку, ничего бы не случилось.
Когда Данил умер, Лена поняла, насколько одинока, в 45 лет очень трудно начать жить по-новому, выйти в люди. Поэтому она так обрадовалась сообщению Гали.
Лена помнила, что у нее должен быть совсем взрослый сын, которого подруга родила в 18 лет. Больше ничего о ее личной жизни известно не было. А ей хотелось приехать к семейству Гали с подарками и, как всегда, поразить щедростью и оригинальностью, поймать на себе восхищенный взгляд Гали. Лена долго продумывала, что бы такое купить.