Когда Лена сообщила, что уже три года как вдова, Галя испытала двойственное чувство. С одной стороны, ей было искренне жаль подругу, захотелось, как в детстве, рассеять печаль и сделать что-то приятное для нее. А с другой стороны, где-то внутри лопнул пузырек злорадства, и из него вытекла в душу зеленоватая струя под названием «это тебе расплата за то, как ты обошлась когда-то со мной». Галя подчинилась собственному чувству сострадания, обняла подругу и заставила замолчать собственные давние обиды, которых выпустил наружу дракон-охранитель.
А после того как Лена рассказала о своих невзгодах, благородное чувство начало расширяться и охватывать Галину. Пока Шарафеева говорила, в деятельной душе предпринимательницы уже начал складываться план. Она слушала молча, но перебирала в голове варианты.
Вдруг у Лены зазвонил телефон, она отвлеклась и вернулась к столу уже в каком-то другом настроении. Пока та говорила о своей жизни, она была такой беззащитной и уязвимой, теперь же вновь натянула на себя маску первой красавицы в классе. Еще минуту назад Галя хотела предложить ей место у себя на фабрике, там не хватало хорошего маркетолога, который бы смог продвинуть и расширить продажи носков и колготок в других городах. Галя целилась на более широкий рынок крупного мегаполиса, который Лена хорошо знала. Но это деловое предложение застряло в горле, когда подруга вернулась в гостиную.
«Пока ничего ей не буду предлагать. Пусть сама попросит, а там посмотрим», — решила Галина.
— Уже уходишь? — как-то нарочито ласково спросила она вслух.
— Да, мама волнуется, — ответила Лена и соврала, ведь ей позвонил новый знакомый Сергей.
Галя слишком хорошо знала свою школьную подругу, ведь она годами копировала ее поведение, способ мыслить и взаимодействовать с миром, так что тут же поняла, что Лена врет.
— А, мама! Мама — это святое, — ответила она и засунула куда поглубже свое сострадание, которое прорвалось наружу.
2.
Вечером она все рассказала Борису. Он вернулся из бани распаренный и добродушный. Сел за красивый стол, накрытый для Лены, меланхолично взял с блюда оливку.
— И вот представляешь, это ее невозможное лицо! Мама ей позвонила, конечно! Если бы тетя Оксана позвонила, она бы еще час мне рассказывала о своей судьбине, а тут: «Спасибо, все было очень вкусно, я пошла». Когда она так делает, ей точно мужик звонит. Во дает, в город приехать не успела, уже кого-то тут завела.
— Не кипятись, мать. Ну подумаешь, ну позвонил ей кто-то. Чего ты завелась?
— Да потому что я старалась, как всегда. А она при первой же возможности побежала туда, где интереснее.
— Ну и слава богу, что ей не с тобой интереснее. Потому что, судя по тому, что она тебе тут наговорила, ты бы сейчас не в коттедже Новый год встречала, а где-нибудь на зоне. Эта женщина кого угодно за собой утянуть могла. — Борис проглотил оливку. — Дай-ка мне кусочек торта, Галюнь, уж больно он красивый.
— Тебе нельзя. Забыл? У тебя сахар повышенный, — озабоченно отозвалась жена.
— Ой-е-ей, подумаешь, от кусочка ничего не случится.
— Ты мне нужен живой и здоровый. Так что нет. — Галя засмеялась.
— Да я тебе нужен, чтобы от таких Лен оберегать, как ты меня от торта. Баба она бедовая, и не вздумай ее в бизнес тащить, — очень серьезно закончил Борис.
— Ну это я так, на чувствах подумала.
— Просто знай: ничем ты ей не обязана, ничего ей доказывать не должна. Ты у меня самая красивая и умная. А она вертихвостка, которую по молодости слишком высоко занесло. Ты суди людей по текущим делам, а не по тому, что когда-то было. Раз ушла, значит, не такая уж она и умная.
Галя вздохнула и начала убирать со стола. Борис пошел в оранжерею, он в последнее время увлекся цветоводством и выращивал тропические чудеса.
Новогодние выходные среди русских снегов показались Гале слишком длинными, поэтому она поехала в офис, который находился на втором этаже фабрики нижнего белья. Борис обустроил себе кабинет на чулочно-носочном производстве. Они старались не находиться вместе во время работы, каждый отвечал за свой фронт.
Гале нравилось, как она все устроила в своей резиденции, которая занимала два крыла. В одном из них располагался зал для совещаний, ее кабинет, комната отдыха, в которую она поставила даже массажную кровать. Во втором крыле находилась бухгалтерия, небольшое помещение отдела кадров и офис, где работала дочка. У нее были свои заказы, никак не связанные с семейным делом, она занималась дизайном интерьеров.
Сейчас на производстве никого не было, стояла особенная цеховая тишина, глубокая и глухая. Фабрика работала без выходных весь декабрь, женское белье — это хороший новогодний подарок, поэтому нужно было обеспечивать повышенный спрос. Сейчас же, в январе, Галина распустила девочек, так она называла своих швей и портних.