— А как вы можете быть счастливой, если у вас нет детей? — беспардонно спрашивали они, прикрывая свое любопытство сочувствующей интонацией и вольготно расположившись полулежа на ковре после занятий танцетерапией. Они были расслаблены и доверчивы, как дети. И как дети жестоки.
— Никто из нас не может сказать, каков на вкус ананас, если ни разу его не пробовал. Я не знаю, каково это — иметь детей, поэтому и не страдаю. И уже давным-давно отучила себя гнаться за чужой мечтой, и вам, уже в который раз, советую. — Лена отвечала с улыбкой в такой же расслабленной манере.
Ну а Геркулес на ее вопросы еще в начале отношений просто ответил:
— Какие глупости. Зачем, сама посуди, мне бы были нужны твои взрослые дети? А те, кто говорит, что женщина, не имеющая детей — это недоженщина, милости просим к нам на психологическую терапию. Им нужно с собой разобраться, а не к другим приставать с такими вопросами.
И Лена успокоилась. Она вообще стала очень спокойной. Спасибо Геркулесу.
— Как будем годовщину отмечать? — спросила она, когда Леша наконец-то напился чаю, составил расписание, оставил бороду и удалился.
— Есть одна идея. Но сначала надо маленько отдохнуть. Может, приляжем? Ты же только что проснулась, можно еще чуть-чуть поваляться. Пошли, — Гриша потянул ее за руку в спальню.
Идея у него оказалась, как всегда, безумна, но интересна. Никаких банальных роз, ресторанов или домашних романтических ужинов при свечах. Никаких денег на карточку или походов в баньку под шашлычок. Это было бы слишком плоско для Геркулеса.
— Я тебе костюм Снегурочки привез. Одевайся. Я договорился.
Лена привыкла не допрашивать своего возлюбленного, чтобы заранее выяснить суть сюрприза, поэтому чмокнула его и выскочила из кровати, в которой они продолжали валяться, хотя на улице уже давно стоял тусклый зимний день. Он словно из всех своих последних болезненных сил освещал дома, серый снег, голые деревья, мечтая только об одном, чтобы ему наконец на смену пришла веселенькая новогодняя иллюминация вечера.
Лена привела себя в порядок, накрасилась и облачилась в серебристый костюм. Гриша оглядел ее со всех сторон, цокнул и сообщил:
— Ну кто даст этой стройной и обворожительной Снегурочке полтос? 35 лет — максимум.
— А сам-то будешь наряжаться?
— Буду.
И Гриша натянул поверх джинсов и джемпера костюм, который оставил Леша.
— Я вызывают такси, едем в больницу, — сообщил он.
Лена давно ничему не удивлялась, уже три года как ей нужно было только одно — чтобы Гриша всегда был рядом, а что уж он там за очередную проделку придумал, ей было все равно.
— В какую больницу?
— В перинатальный центр, будем беременных и рожениц поздравлять.
— Это к Быстрову?
— А то! Он сегодня в ночь дежурит.
Быстров был заведующим отделением патологии беременных и лучшим другом Гриши. Уже в машине выяснилось, что психологам предстоит устроить для заскучавших в больнице будущих мам легкий новогодний переполох с подарками и играми. Как сказал Быстров, «чтобы роды легче прошли. А то они у меня совсем скуксились взаперти. Так что работай, Григорий, выполняй свой профессиональный долг».
Другая бы на месте Лены могла даже обидеться, что вместо романтического свидания ей подсунули работу, а потом еще и посиделки в ординаторской с компанией акушеров-гинекологов. Но только нынешняя Лена была совсем не такой, как раньше. За годы, проведенные в состоянии страха преследования, такая яркая жизнь на виду казалась ей самой лучшей.
— А давай возьмем с собой еще и краски, знаешь, бывают такие для тела, которыми аквагрим рисуют, — предложила Лена.
— А где возьмем? — без тени сомнения и лишних расспросов с энтузиазмом отозвался Гриша.
В этом и была прелесть их отношений: они полагались друг на друга полностью, не боялись, что кто-то начнет действовать неправильно, принимать ошибочные решения, поэтому не выпытывали планы, не задавали вопросов. Им часто приходилось прорабатывать это с клиентами, которые заранее думали, что будущее несет только негатив, поэтому надо его предотвратить. Чаще всего это выражалось в нервных восклицаниях, адресованных близким: «Ты что, с ума сошел? Не смей так поступать!», «А что будет, если?..».
Как же было трудно продираться психологам сквозь этот дремучий лес ужасающих фантазий о будущем, возвращать людей на поляны настоящего, чтобы они что-то делали сейчас, а не тряслись в бездействии и бессмысленных причитаниях и заклинаниях. Ведь предотвратить будущее нельзя, оно все равно наступит.
— У меня девочка одна занималась, она с аквагримом работает, сейчас у нее попрошу. Устроим с тобой картинную галерею, предложим женщинам разрисовать друг другу беременные животы. Это будет весело, им точно понравится.