— Проводи меня только. — Галина неловко начала выбираться из шезлонга. В последнее время она слегка располнела.
Боря подал ей руку и резко выдернул ее из кресла, чтобы поставить на ноги.
— Осторожнее, а то меня стошнит прямо здесь.
Он отвел жену в каюту с видом на Средиземное море. Галина со стоном плюхнулась на кровать, свернулась калачиком, поджав колени к животу. Борис сделал над собой усилие, чтобы скрыть рвущееся наружу жизнелюбие, было как-то неудобно радоваться морю, солнцу и красивым девушкам, когда рядом стонет жена.
— Может, вызвать врача?
— Иди гуляй. Я завтра с тобой. Сегодня что-то нехорошо, — в подушку пробурчала Галя. — Если что, сама до медпункта доберусь, пока попробую выпить таблетку и уснуть.
Борис осторожно прикрыл дверь со страдальческим выражением лица, которое тотчас стерлось, когда он оказался в мягком свете коридора. Беззаботно закинув за спину парусиновый рюкзачок, он двинулся навстречу приключениям, которые готовил ему самый кровожадно-романтический остров. Сделав пару шагов, он вдруг остановился, крутанулся на пятках так, что чуть не слетели сандалии, и вернулся к двери каюты. Просунув голову в щель, он прокричал внутрь:
— Галя, тебе что-нибудь купить на берегу? Что-нибудь принести?
— Нет, не надо. Я завтра сама все, что хочу, куплю. Не беспокойся, спокойно погуляй.
И только после этого Борис окончательно глубоко и с облегчением выдохнул. Спустя 10 минут заглянул в лаундж-бар на палубе, выпил шот виски, подумал, выпил еще один, рассеянно глянул по сторонам, взял горсть орешков с барной стойки и, жуя на ходу, последовал к трапу. Можно было отправляться на берег, который так и манил седовласого и загорелого российского бизнесмена средней руки 53 лет от роду. Вполне возможно, он сошел бы за двойника или брата какого-нибудь местного воротилы мелкого клана: те же белые брюки слегка старомодного кроя, та же гавайская рубашка, золотая цепочка на шее и обручальное кольцо. Вид портил рюкзачок — это не по сицилийскому канону, так ходят только туристы.
Ну а Галя растроганно думала, лежа в кондиционированной каюте: «Какой все-таки Боря у меня заботливый. Повезло мне с ним». И, как всегда, привычный внутренний голос насмешливо подметил: «Ты тут лежишь, от морской болезни маешься, а он по Италии гуляет. Неудачницей ты была и осталась. Все нормальные люди жизнью наслаждаются, а ты тут стонешь. Вечно тебе не везет». И Галина привычно согласилась с этим голосом: «Да уж, куда мне». Знали бы ее многочисленные подчиненные и работники фабрик в России и Турции, дочь и иностранец-зять, да даже обслуга здесь, на лайнере, что она страдает от такого дикого комплекса неполноценности, они бы очень удивились. Даже Борис бы поднял бровь, он знал, что жене свойственно преуменьшать свои достижения, но не до такой же степени.
Галину опять замутило.
«Эх, сейчас бы свекольного кваса, мне бы полегчало», — вдруг вспомнила она давно забытый напиток голодных 90-х. У нее аж кисло во рту стало.
«Вот ведь мы жили, конечно. Мама как могла крутилась, царствие ей небесное».
Она редко думала о маме, которая ушла пару лет назад. А сейчас вот захотелось кваса.
«Я тоже всю жизнь кручусь, как ты, мама. — Галина гоняла мысли, вертясь на кровати. — Нам с тобой почти одинаковая судьба досталась. Только ты на заводе всю жизнь пахала, а я вот как влезла в этот бизнес, так и вылезти не могу, все время как белка в колесе: проверки, налоги, конкуренты, разборки, кризисы, кредиты, долги и должники. Вот знаешь, не были мы с тобой обе счастливыми. С папой тебе, конечно, повезло, мне с Борисом тоже, но разве жили мы хоть один день в спокойствии? Вот сейчас я тут в отпуске. И что мне от этого? Только тошнота одна».
Галине даже в голову не приходила старая присказка: «Не гневи Бога!». Она всегда жила с ощущением ущербности, какие бы подарки не преподносила ей судьба в виде успеха, хорошего мужа, удачной жизни детей, она этого искренне не замечала. Ей казалось, что где-то рядом у кого-то всё иначе, счастье сыплется бриллиантовым дождем, а она, Галя, как в школе, бедная и несчастная, стоит в сторонке и смотрит на этих избранных везунчиков.
Судьба не прощает таких неблагодарных. Этого Галина пока не знала, поэтому, повздыхав да повертевшись на белоснежных элитных простынях, в очередной раз позавидовала тем, кто спустился на берег солнечной Сицилии.
Среди них был и ее Борис. Слегка навеселе, он размашистой походкой решил дойти до местной достопримечательности — площади со слоном, где располагалась мэрия Катании, которую называли «слоновий дворец», а все из-за того, что на площади стоял фонтан со слоном из черной вулканической лавы, ведь город находится у подножия Этны.