Он слился с толпой туристов, задиравших головы к шпилям старинных зданий, и с удовольствием втягивал морской воздух, отдающий йодом. Было так непривычно чувствовать себя одиноким волком.
— Чао, коме ста? — раздался женский голос за его спиной.
Борис обернулся и увидел лоток. На зонтике было написано «джелато» — то есть мороженое. А коме ста — это «как дела», он точно знал, потому что смотрел разговорник. Только в голове шумел виски, и он забыл, как нужно правильно ответить. Пришлось широко улыбнуться и, ткнув пальцем в витрину, произнести:
— Джелато, пер фа воре.
Совершенно белокожая итальянка средних лет полезла в морозильник.
— Шоколадное, — произнес Борис международное слово, которое, как он надеялся, даже итальянец поймет.
— Из России? — по-русски чисто спросила женщина.
— Да, — радостно и пьяно подтвердил Борис. — Вы русская?
Она слегка ударила себя в грудь, совершенно по-итальянски.
— Уже 25 лет здесь живу. А так с Украины, в 90-х приехала из-под Сум.
— Хотите мороженого? Я вам тоже куплю.
— Меня уже от него тошнит, — призналась продавщица.
— Что ж вас всех сегодня тошнит? — иронично заметил Борис.
— Кого еще?
— Да жену мою на лайнере.
— А, так вы с «Амадея».
— Так и есть.
Борис был в игривом настроении, а бывшая соотечественница казалась приятной и миловидной.
— Сейчас. — Он полез в рюкзак и достал оттуда небольшую фиолетовую коробочку, на которой были выведены два золотых инициала — Б & Г. Он всегда во все путешествия брал с собой сувенирную продукцию собственной фабрики. Б и Г означало «Борис и Галина». — Это вам от меня, с моей личной фабрики.
Продавщица зарделась.
— Прямо так и с личной?
— Да, в конце концов, я же сюда на «Амадее» приплыл. Да, личные фабрики в России и в Турции. Занимаюсь всем спектром женского нижнего белья и чулочно-носочными изделиями. — Слегка пьяный Борис не мог остановиться и зачем-то хвастался перед этой простой женщиной, которая явно зарабатывала себе на жизнь не самым благодарным трудом.
— А сколько стоит все это мороженое?
Она пожала плечами, а потом взяла калькулятор, что-то в нем потыкала и продемонстрировала Борису.
— Нормально, — хмыкнул он. — Покупаю. Пошли гулять по Катании вместе, считай, смена закончена. Как тебя зовут?
— Галина, — ответила продавщица.
«Блин, что за хрень», — подумал про себя Борис, а вслух спросил:
— Где тут у вас можно выпить?
Вечерний воздух у моря похож на уху — теплый, пахнет водорослями и рыбой. Асфальт Катании отдавал весь накопленный дневной жар, поэтому сумеречные улочки были погружены в густое марево. Они сидели перед кафешкой в этом неостывшем воздухе за шатким столиком, накрытым клеенкой в бело-красную клетку. На нем стояла бутылка вина, явно не первая, потому что вся поверхность была в липких кругляшах от предыдущих бутылок. Борис заплетающимся языком пытался объяснить новой знакомой, почему он оставил жену на лайнере и какие у них прекрасные отношения.
Галя из города Сумы улыбалась и кивала головой. Кстати, в Италии она представлялась вовсе не Галиной, потому что так тут называется курица. На Сицилии уже давно она была Лючией. В чем со смехом и призналась Борису. В туманной голове туриста опять замаячили странные совпадения. Мало того, что он встретил в Италии Галину, так еще она, точно так же, как и его жена, имеет непростые взаимоотношения со своим именем.
У Галины-Лючии под ногами стояло четыре красивых бумажных пакета. В одном из них лежал планшет (новый знакомый купил гаджет для ее сына), во втором — пара прекрасных туфель от Сальвадоре Феррагамо, в третьем — шикарный комплект от Валентино, а в четвертом — флакон парфюма от Гуччи. Такой добрый русский турист попался ей впервые. Обычно даже за менее щедрые подарки от нее требовалось помочь джентльмену во всех отношениях приятно провести время в курортном городишке. Сейчас же нужно было просто слушать о его жене и все. Борис не просил о большем.
— Ты так ее любишь, — почти искренне говорила она ему.
— Да! Она самая лучшая. Другой такой нет.
Она улыбалась и сильнее наваливалась загорелой грудью в тесном сарафане на ненадежный столик, вот-вот готовый подломиться под весом симпатичной уроженки Советского Союза.
— Ты тоже красивая, — пьяно хвалил ее Борис. — Ты просто восхитительная, но, прости, моя Галя все-таки есть моя Галя, а ты — Лючия.