Он попытался подмигнуть, но вышло плохо, лицо перекосило.
— Давай я тебя провожу до пристани. Темно, сам не дойдешь, — предложила его собутыльница. Она поняла, что Борис ничего не потребует у нее за подарки, просто не сможет.
Он задумчиво повесил голову на грудь и прикрыл глаза.
— Не засыпай, вставай, — тронула Галя его за плечо.
— Да, да, да, — пробормотал Борис уже в полусне.
Новая знакомая обернулась, увидела на той стороне улицы такси.
— Альмино и сольди римасти? (У него деньги-то остались?), — с недоверием крикнул ей усатый таксист, после того, как она махнула рукой.
— Э рикко (Он богатый), — с усмешкой ответила Галина.
— Доппья тариффа (Двойной тариф), — не унимался усатый.
— Аютами (Помоги мне), — Галина встала и попыталась подсунуть руки под мышки Борису, спящему на ненадежном трехногом стуле.
— Аллонтанарси (Отойди), — скомандовал таксист и чувствительно подпихнул под бок пьяного. Тот что-то промычал, разлепил глаза и бессмысленно посмотрел на усача.
— Такси! — громко крикнул таксист международное слово.
— Да, да, да, лайнер «Амадей», — послушно пробормотал Борис, встал и пошел к машине на автопилоте.
Усач подмигнул Галине.
— Иди, давай, иди, — по-русски проворчала она на итальянца, подхватила обновки и села в такси вместе с Борисом.
В темноте «Амадей» белой громадиной нависал над набережной. Было поздно, никто не собирался пускать пьяного Бориса обратно на борт. Лайнер спал, трап был убран.
— Вот, блин, — расстроилась Галина, ей уже надоело возиться с новым знакомым. — Что делать-то будем, а?
— Присядем, — выдохнул он. — Тяжело стоять.
Они сели на пирс, прямо на нагретые за день каменные блоки.
— Мне домой надо, завтра на работу. Ты жене позвонить можешь? Предупреди, что до утра вернуться не сможешь, она волноваться будет. А я пошла. Ты вон на скамейке посиди, жандармы только утром появятся.
— Телефон, телефон… — бормотал Борис, обстукивая себя по карманам, потом неловко полез в рюкзак. — Ага.
Он держал в руках трубку, но никак не мог сосредоточиться, чтобы позвонить.
— Давай, последнее усилие, и я пошла, — Галя теряла терпение.
— Галя, милая, поговори ты с ней. Она меня убьет за то, что я такой пьяный.
— Она тебя еще сильнее убьет, если я с ней поговорю, — усмехнулась новая знакомая.
— Ты ее не знаешь, она просто золотая женщина! — с жаром забормотал Борис.
— И правда, золотая. Ты же как ребенок наивный, как она с тобой столько лет протянула?
— Вот не говори про нее так! — Он мгновенно обиделся. — Уходи! Ничего ты в этой жизни не понимаешь!
— Давай, не скучай, — Лючия бодро поднялась, подхватила пакеты и пошла как можно быстрее, пока Борис опять не начал свои тягомотные разговоры о прекрасной жене.
«Вот ведь повезло бабе. Мужика такого себе нашла. И богатый, и верный, и любит ее. И не приходится ей, как мне, на итальяшек батрачить. Знай только, на своего благоверного покрикивает, небось, а он ей тапки в зубах приносит. Ничего, мы тоже с него слегка поимели, и на нашей улице сегодня праздник», — Галя ощупала в лифчике твердый квадрат — это были евро, которые Борис заплатил за весь остаток товара.
2.
Утром Борис смог, наконец, попасть на борт. Он уже протрезвел и страшно мучился от головной боли.
— Вот за что мне с тобой такое наказание? — Галя смотрела на него со смесью презрения и жалости.
— Галочка, я случайно, — стонал муж с кровати.
— Что случайно? Как я теперь, по-твоему, должна гулять по Сицилии? Мы же вместе договаривались сегодня пойти. Совсем обо мне не думаешь. Я тут больная весь вечер провалялась, а ты напился, как свинья, теперь что мне прикажешь делать? Сидеть тут сторожить тебя, а?
Борис морщился от голоса жены, потому что он казался слишком громким.
— Чего молчишь? Где ты так умудрился напиться и, самое главное, с кем? Не один же.
Муж тяжело молчал и сопел. Признаться, он плохо помнил подробности вечера, поэтому испытывал серьезное чувство вины. Память отказала на том месте, где они с Лючией ходили по магазинам.
«Что было-то? — судорожно соображал он. — Может, и не было ничего. Подумаешь, помог соотечественнице деньгами. Благотворительность называется».
— С кем ты пил? — Галина строго глянула на мужа.
— С мужиком одним познакомился, он 20 лет живет в Италии уже, переехал в начале 90-х с Украины. Жалко мне его стало, в чужой стране даже по-русски поговорить не с кем.
Галя недоверчиво посмотрела на своего Бориса. Сейчас он был не в лучшей форме: волосы торчали в разные стороны, под глазами надулись мешки, он вообще был каким-то опухшим. В общем, картина маслом. Еще и несло от него за три метра.