— Вот так! — Лена вытерла со лба капельки пота. — Теперь просто отпад! А ты выкидывать собиралась.
Признаться честно, Гале первый вариант с блестками и розами нравился больше, но за годы дружбы девчонка привыкла, что ее мнение особо ничего не значит, все решает подруга.
Елена
1.
Больше всего на свете Лена боялась мышей и стать некрасивой. Поэтому ей требовались поклонники, они были подтверждением ее неотразимости. Как само собой разумеющееся она принимала ухаживания мальчиков и осуждающие взгляды девочек. Как-то в средних классах Лена оказалась за одной партой с Галей Вержаковой — молчуньей, которая носила всё длинное и неприметное. Их посадила вместе учительница, которая всегда руководствовалась правилом не удваивать силы учеников и держать поближе друг к другу противоположности.
Первое, что сказала Галя, оказавшись рядом с Леной, было:
— Смотри, сейчас Яшинина бомбанет.
Лена невольно посмотрела в сторону Левы Яшинина, которому раздали тетрадь с домашним заданием. Обычно она не обращала на него внимания, потому что никогда не смотрела на тех, кто не смотрит на нее. А Лева никогда, в отличие от остальных мальчишек, не пялился на Лену. Он был в своих мыслях, учился на тройки, носился со смешными маленькими папочками, в которых хранил свою коллекцию марок и дергал одновременно носом и ртом, если сильно волновался. Вот и сейчас его лицо исказилось тиком, он открыл тетрадку.
— Это несправедливо! — прошептала Галя голосом Яшинина.
— Это несправедливо! — взревел Лева и задергал ноздрями.
— Яшинин, сядь на место! — ответила учительница.
— Я все правильно сделал, мне мама помогала, — продолжала шептать Галя, виртуозно подделывая шепелявый говорок Левы.
— Мне мама помогала, — простонал Яшинин и опять задергал ноздрями, одновременно вытягивая губы.
Лена еле сдерживалась, чтобы не засмеяться вслух. Надо же, а ей казалось, что Галя совсем скучная и неинтересная.
— Ты даешь! — выдохнула Лена.
— Заполнишь мою анкету? — Галя улыбнулась.
— Конечно!
Она передала ей толстую тетрадь, на обложке которой было старательно выведено разноцветными фломастерами: «Анкета». Признаться, Лена заполнила таких анкет очень много, все хотели с ней дружить, поэтому она по привычке написала там то, что писала для всех. На вопрос «Как ты относишься к хозяйке анкеты?» Она стандартно вывела: «На тебя всегда можно положиться». Но очень скоро Лена поняла, что на Галю действительно можно положиться всегда и во всем.
Очень быстро она привыкла к тому, что новая соседка по парте стала ее тенью. Девчонки были неразлучны. Галя оказалась остроумной и не лишенной житейской мудрости. А еще, и это Лена ценила больше всего, по какой-то неведомой причине новая подруга не соперничала с ней, а наоборот, приносила на алтарь их дружбы всю себя. Она стала глазами и ушами Лены. Когда они вместе шли по школьному коридору, Галя шепотом сообщала:
— Пацаны из 8 «Г» смотрят на тебя, Королев даже щурится.
Или:
— Вчера девчонки обсуждали, у кого самые красивые волосы, решили, что у тебя самые густые, а у Тамарки — самые длинные.
В общем, с Галей Лена могла оставаться словно в хрустальном замке, вдали от школьных сплетен, которые не были достойны ее внимания, но при этом быть в курсе всего, что происходит.
— И как ты все замечаешь? Про всех все помнишь и знаешь, — поражалась Лена.
— Я не злопамятная, просто я злая, и у меня память хорошая, — усмехалась в ответ Галя.
Лене хотелось, чтобы ее оруженосец был достоин сюзерена, поэтому она решила, что надо помочь подруге стать модной: не дело, когда за одной бегают мальчишки, а другая прячется по углам.
В то время были очень модными белые теплые шапочки. Ради них подружки даже научились вязать. Они торжественно выбрали спицы в магазине, а затем поохотились за пряжей — она была в дефиците. Наконец, притащили домой к Гале свой улов, устроились на диване и начали священнодействовать: у Лены сразу не задалось, она слишком затягивала петли, ну а у Гали с первого раза работа закипела.
— Ты не тяни так, полегче, — посоветовала она Шарафеевой.
— Давай потом будем вязать, чего мы тут как две дурочки сидим. Надо чтобы каждая сама дома себе шапочку вязала. Ты мне мешаешь, ты смотришь, — с поддельным равнодушием в голосе протянула Лена.
У Гали горели глаза, она не могла остановиться.
— Иди домой, если хочешь, я пока повяжу, а то мать придет, гонять начнет по хозяйству.