— Здравствуйте, Алексей, — она поправила строгие очки. — Я от Иннокентия. Вы скоро будете готовы?
Я краем глаза заметил, что у нее нет кольца, а значит можно открыть охоту на деловую красотку.
— А, это с той конторы… Ладно, — тру переносицу, затем смотрю на неё, — Рановато ты, милая, дай хоть штаны надеть и я весь твой, веди куда хочешь.
— Извините, просто время уже… — взгляд женщины наконец-то сполз вниз и она увидела то, что у любого восемнадцатилетнего с утра в трусах. — Ой, конечно-конечно, одевайся, можешь не спешить.
Она отвернулась.
— Да, ладно, хочешь — заходи, посмотреть, я не против. Даже потрогать дам и не только…
— Я здесь подожду, спасибо. Одевайся, машина уже ждет.
— Мы уже перешли на «ты»? Ну как знаешь, хорошее представление пропускаешь.
Я закрыл дверь и пошёл собираться. Как бы не хотелось, но этот двухмесячный ритуал учебы нужно соблюдать.
Боб.
Толстый, низкий паренек с прической «горшок» шел из закусочной на территории школы «сверхов». В одной руке у него был сочный бургер. Кетчуп капал на зелёный газон, лук вываливался наружу, а Боб наслаждался вкусом прямо на ходу. В другой руке у него стаканчик со сладкой газировкой, которой он с удовольствием запивал еду.
Толстяк повернул за угол и врезался прямо в чью-то спину.
— Ой! П-п-простите! Я н-н-не х-хотел! — Боб попятился назад.
Бургер отлип от белоснежной рубашки какого-то ученика. Соус остался красно-белым пятном на одежде, а кусок котлеты смачно плюхнулся на землю, оставив мокрый отпечаток.
Трое парней обернулись, и Боб понял, что попал.
— Смотри куда идешь, жиробас! — завопил «пострадавший». Высокий парень, с рыжими волосами и с идеальным модельным лицом.
— Еба-а-а! Валера, да твоей рубашке писец пришёл! Там вся спина в мазике и кепчуке! — наигранно воскликнул второй парень из компании.
— Да ну⁈ Твою мать! — Валера попытался посмотреть себе за спину.
— П-простите, я н-не хотел, п-просто я… — заикался толстяк, поправляя очки, но договорить ему не дали.
— Что ты там мямлишь, а? — спросил третий.
Тот, которого назвали Валерой, толкнул Боба так сильно, что тот выронил газировку и остатки бургера. Крышка стаканчика отлетела, забрызгав всех окружающих липкой газировкой, а упитанный паренек упал задницей на газон.
— Да какого лешего, а⁈ — крикнул второй из троицы и уже замахнулся ногой, выцеливая голову толстяка.
Его одернул третий парень.
— Стой, тут камеры! — он указал на одну, которая висела на углу здания школы.
Валера тоже обратил на нее внимание. Он выдохнул и присел на корточки, приблизившись к толстяку, лоб ко лбу.
Боб протирал очки салфеткой, его руки тряслись, как и губы.
— П-п-п-простите, я за-за-заплачу за-за химч-ч-ч-чистку если н-нужно… Я н-н-не специально…
— Слушай сюда, свинина жирная, — тихо произнес Валерий, — с тебя десять тысяч за рубашку. Завтра чтобы деньги были у меня, иначе живым ты спать не ляжешь, ясно?
— Д-д-десять тысяч? Д-д-да откуда у-у-у меня…
Валера с силой хлопнул Боба по плечу, да так, что хлопок был оглушительный, а боль пронизывала до самого пупка.
— А-аяяй!
— С тебя десятка и скажи спасибо, что эти козлы везде камеры натыкали. — Валера кивнул наверх.
Затем он улыбнулся Бобу, поднялся, сплюнул рядом и пошел прочь.
Вот так и начался первый день в школе «сверхов» у новенького Боба.
Добрались до школы быстро.
Я шел с сопровождающей по территории. Осматривался. Тут и там ходили другие «сверхи», кто-то понтовался перед девчонками, синтезируя цветы из воздуха, кто-то читал книжки в парке, сидя на ровненьком газоне, большинство же ели и пили в местных кафешках, а ещё небольшая группа занималась на спорт площадке под открытым небом.
— Ля, какая у вас тут красота… — сказал я, закинув руки за голову.
— Здесь ты будешь жить и учиться, у нас все ученики спят на территории школы, так что своё жилье можешь сдавать. Уже завтра начнутся занятия. Начало в семь утра, советую не опаздывать.
Я не слушал девушку, а наблюдал как трое ребят прессовали какого-то толстяка в очках.
— А как у вас тут с драками? Сколько раз можно подраться до отчисления?
Женщина хмыкнула, увидев как трое уронили толстяка на землю.
— Ни одной. У нас очень строгие правила, поэтому…
— Херня! — прервал я её. — Значит, завтра я этих трех утырков не увижу на территории, так? Они не дают жить толстому бедолаге.