— Мы должны убить его! Убейте его! Убейте! Убейте!
Глава 2
Вот и как любить людей после этого?
Девочка, сидящая в инвалидном кресле, еще секунду назад миленько смотрела на меня ангельскими глазками, а сейчас с пеной у рта орала, что меня нужно убить, сжечь и развеять прах где-нибудь в вековой мерзлоте. Она тянулась ко мне руками, глаза налились кровью.
— Мы должны убить его! Убить его! Уничтожить! Разорвать! Его не должно быть! Убейте его!
Я посмотрел на Иннокентия, который вёл всю эту церемонию.
— Вашей «распределительной шляпе» плохо. Может скорую вызвать… Или психиатрию?
Мужчина кашлянул и кивнул паре подручных. Народ в зале зашушукался. Сейчас родится множество слухов относительно меня, да и все равно.
— Нам придется продолжить церемонию позже…
— Отлично, раз меня никуда не распределили, то я поехал домой. Счастливо оставаться! — я развернулся и пошел со сцены.
Дорогу мне перегородили двое. Массивные мужички, один был увешан настоящими, мать его, гранатами и одет в синий спортивный костюм. А второй носил черный плащ с ковбойской шляпой, за спиной у него были две японские катаны. Я еще ни разу не видел, чтобы мужики «за тридцать» так самовыражались. Вот же клоуны.
— Уведите Кристину. — сказал Иннокентий своим людям. — У нее просто приступ, ничего страшного, не волнуйтесь… — после этого он подошел ближе ко мне. — Алексей, постой. Ты никуда не поедешь, пока мы во всем не разберемся. Кристине нехорошо, у нее иногда такое бывает, но это не значит что ты свободен.
— Только не надо рук, ладно? Останусь я, останусь. — я мельком глянул на девочку. — Что с ней? Часто такие «приступы»?
Не смотря на мою ненависть к людям, я всегда сочувствовал тем, кто этого заслуживает. И Кристина точно не заслужила таких припадков, судя по ее виду.
На сцену в это время вышли еще двое человек в белых халатах и повезли визжащую девчонку прочь. Она всё еще кричала, что меня нужно убить. Я проводил её взглядом, прикусив губу. Бедный ребенок, что же она такого увидела во мне?
— Несколько раз такое уже было… Нужно поднять архивы… Иногда её дар сходит с ума. — сказал Иннокентий и снова посмотрел на меня. — А ты пока что пойдешь в класс «D», но, скорее всего комиссия изменит это решение уже в течение дня.
Несколько учеников в зале следили за мной и Кешей. Когда они услышали про класс «D», среди их компании послышались смешки.
Я глянул на Кешу
— Класс «D» это что-то вроде отстающих?
Иннокентий отрицательно помотал головой.
— Нет, это начинающие…
Из толпы новеньких послышался голос.
— Ага, начинающие… с конца!
— Ха-ха-ха! D — дно!
— Тихо! — шикнул мужчина и в повелительном жесте поднял руку.
Все лампочки в зале замигали в хаотичном порядке. Так себе фокус, но этого хватило, чтобы толпа студентов замолчала.
В итоге вся эта показательная церемония заглохла сразу после моего выхода. «Распределительная шляпа» в виде Кристины, больше не могла работать, а значит и делать нам — новичкам, здесь нечего.
Те, кто успели получить назначения в классы, через час отправятся на занятия, а пока что всех отправили на тренировочную арену во дворе школы. Там пройдет что-то вроде вводного урока по бою. Можно будет себя показать, на других посмотреть.
Ну, а мне это нафиг не надо. Не люблю спарринги в неполную силу. Если уж начал драку, то нужно выкладываться на полную. Одно дело обучаться ударам, другое — просто распушить хвост всем на показ. Оставим это дело боевым петухам.
Итак, у меня есть целый час, чтобы осмотреться здесь получше, узнать все правила, ознакомиться с расписанием, приобрести хотя бы тетрадку… Ха! Кому это надо? Всё равно не собираюсь здесь учиться. На мордобой смотреть тоже не хочу, вот поспать было бы неплохо. Жизнь охранника ночного клуба дает о себе знать, в разгар дня меня нестерпимо рубит спать.
Вышел на улицу. Погодка прекрасная, солнышко светит, птички поют, и я упал в тенек под большое дерево. Развалился поудобнее прямо на газоне и смотрел как плывут облака, погружаясь в сон.
Боб.
Толстый парень не находил себе места. Наконец-то жизнь подкинула ему выигрышный билет, он стал «сверхом» в день своего совершеннолетия, и это могло всё изменить. Всю жизнь он был посмешищем и грушей для битья, начиная с детского сада, продолжая в разных школах, вплоть до сегодняшнего дня.
Он надеялся, что теперь, когда у него открылась способность, то люди начнут его уважать, но пока что ничего не изменилось. К тому же беда была в том, что он не знал: какая именно способность у него появилась.