— Чего⁈ Ты серьезно сейчас⁈ — Лена даже осмотрелась вокруг на случай если их вдруг кто-то подслушивает, но вроде бы всё в порядке.
Харлин кивнула, Лена продолжила:
— Это же… Она же подписала себе пожизненный приговор, если об этом кто-то узнает!
— Поэтому говори тише! — шикнула блондинка. — Я тебе по секрету рассказала. Знаешь только ты и я.
— Само собой! Ты ж знаешь, я — могила!
Харлин безрадостно улыбнулась и сказала, понизив голос:
— Я почти уверена, что Грамезан работает на Синдикат…
— И что мы будем делать?
— А что ты с этим сделаешь? Собираешься пойти против Грымзы? Пфф… — Харлин сдержанно посмеялась.
— Ну надо же что-то сделать! Собрать улики, может аудио и видео записи сделать, и придти с этим всем…
Доктор прервала подругу:
— Думаешь, Синдикат действительно такое спустит? Да у них денег столько, что хватит купить всех, к кому бы ты не пришла.
Повисла пауза. Девушки сделали по глотку чая, обдумывая каждая своё.
Маска. Лаборатория.
Маска вошел в только что отремонтированное помещение. Раньше это был кабинет «Монаха», теперь исследовательский центр.
Вокруг металлические холодные столы, рядом стеллаж с самыми разными инструментами, колбы с мутными жидкостями. В тех законсервированы разные части человеческих тел от пальцев до целых голов. В центре операционный стол, а на нем лежал обгоревший, очищенный от «лавовой кожи», Валерий Фраг.
Выглядел ужасно. Наросты магмы с него будто срезали пилой. Причем криво, на скорую руку, а может и пьяную — повсюду раны, какие глубже, какие менее, другие кривые, некоторые прижгли чем-то в форме треугольника.
Помимо своего плачевного состояния, он был пристегнут металлическими наручниками к койке. И сейчас будучи в полусознании, дышал и стонал от адской боли.
Маска постоял, глядя на горку чёрной лавовой корки, затем щёлкнул пальцами. Открылась дверь в стене, и из нее вышел сильно сгорбленный человек.
— Лоскутик хорошо поработал, — сказал Маска, не глядя на вошедшего.
Помощник Маски шагнул вперед. Невысокий, сгорбленный, в грязном белом халате, из-под которого виднелся большой крутой горб на спине. Лицо выглядело как у Франкенштейна, будто его собрали из кусочков кожи разных людей. На лбу светлый кусок, на щеке — желтоватый и с морщинами, подбородок тёмный, с грубой щетиной, переносица — розовая, словно она досталась ему от молодого юноши. Каждый фрагмент жил своей жизнью: один уголок губ постоянно дёргался в улыбке, другой оставался неподвижным, а два разных глаза с безумным восторгом смотрели на Валерку. Уже этого достаточно, чтобы любой взглянувший на Лоскутика — поседел, но, помимо этого, у него было ещё и три руки. В правой руке он держал скальпель, в левой — планшет. А из плеча правой руки росла третья. Тонкая, длинная и с неестественно длиннющими пальцами, которые сейчас подрагивали в судороге.
— Внутренние ткани спеклись, Босс, но я чую, да… Я чую! Остатки энергии ещё плавают в этом теле, они не дают ему умереть, да… Мы можем выловить их, вытащить, вырвать, как червяка из гнилого яблока! Да-да-да! — Лоскутик нервно задергался в приступе не то смеха, не то конвульсий.
Маска наблюдал за Валерой. Тот лишь дышал сиплыми вздохами, как рыба, выброшенная на берег.
— Если чакра этой грязи не выгорела полностью, то извлеки ее, — сказал Маска. — Пересадим ее в новый сосуд. Если она уничтожена, то подготовь тело для имплантации чужой чакры. У нас есть подходящий донор.
Глаза Лоскутика заблестели от восторга:
— О-о-о, Босс, вы верите в меня, да! Какой вызов для моего гения! Я должен прощупать каждую его клеточку, да! Если в туше еще есть чакра, то я ее выловлю, выдерну, вытяну! Я всё сделаю, Босс, да!
Человекоподобное чудовище захихикало. Третьей рукой Лоскутик уже ловко отщёлкнул какой-то прибор, висящий на стене, поднес его к телу Валеры и включил.
Прибор был похож на сварочный аппарат, из которого тут же появилась синяя энергетическая дуга.
В следующее мгновение Валера заорал так громко, что за пару секунд порвал голосовые связки. Но даже этого крика никто не услышал, ведь Маска хорошо позаботился о шумоизоляции нового исследовательского центра.
На следующий день я проснулся с легкой головной болью и слабостью в теле.
Ну привет вам, последствия использования большого количества чакры. А вот башка болит, скорее всего, после того жуткого типа в маске.