Доктор Харлин сидела напротив Киры. Тот вальяжно расселся на диванчике. Его драгоценный короб стоял в углу комнаты. Сам патлатый постоянно поглядывал, словно проверял, на месте ли тот.
Блондинка сделала глоток чая, выдержала паузу, собираясь с мыслями, и заговорила:
— Ну что ж, начнем. Рада, что у нас получается найти общий язык, Кирилл. Но на всякий случай скажу, вот это — тревожная кнопка, — она показала брелок и положила его перед собой на столик, — Если я почувствую, что что-то не так, то без зазрений совести нажму кнопку, и сюда войдут Стражи. Ты уже в курсе, что они не станут церемониться.
— Так говоришь, будто я — псих. — усмехнулся Кира, ковыряя в ухе.
— Именно я так как раз и не считаю, а вот другие составили иное мнение. Давай не будем подтверждать их догадки, хорошо?
Патлатый еле заметно кивнул, поправив прядь длинных волос.
Доктор же продолжила:
— Ты не псих, но у тебя точно на душе остался огромный шрам от… некоторых событий. Давай поговорим об этом. Я знаю, как душевные шрамы могут болеть, и я здесь для того, чтобы эта боль тебя больше не беспокоила.
Кира поднял голову. Внимательно смотрел на неё, будто оценивая, кто перед ним — друг или враг.
— Не люблю долго разглагольствовать. Что конкретно ты хочешь знать?
Блондинка поправила очки:
— Я читала твое дело. И в курсе, что тебе многое пришлось пережить. Но прочитать сухой текст, это одно, а поговорить по душам, и выслушать твою точку зрения — совсем другое.
Кира отпил чай, скривился, но через пару секунд снова отпил. Продолжил держать горячую кружку в руках и начал медленно попивать напиток. Молча.
— Ладно. — выдохнула блондинка и убрала прядь волос за ухо. — Давай я начну с себя. Расскажу тебе свой секрет, договорились?
Кира неопределенно пожал плечами, глядя на неё со скукой.
Харлин же произнесла:
— Я знаю, что значит быть жертвой, потому что сама была девочкой для битья в старшей школе.
Патлатый скептически усмехнулся.
— Ты жертва? Да не поверю! Вон какая красотка, натуральная блонда, сиськи шикарные. Такие соски, как ты, обычно на вершине пищевой цепи в школах, так что не загоняй тут. — и вновь ковырнул в ухе, продолжив чаепитие.
Харлин хотела обозначить границы в общении и отреагировать на его резкие слова, но эта была его первая искренняя и яркая эмоция, не считая всего, что касается его коробки. Так что она решила просто продолжить диалог и расслабленнее, как свойская подруга, откинулась на спинке кресла:
— Я была тихой, книжной девицей. Носила большие очки, стеснялась своего невысокого роста и плоского телосложения. Плюс к этому у меня были проблемы с кожей, она постоянно блестела. И кроме этого, я носила старомодную одежду, которую покупала мне бабушка. А ты ведь понимаешь, что вкус у бабушки совсем не сходиться со вкусами молодежи.
Кира хмыкнул. Харлин отпила чай и продолжила, закинув ногу на ногу:
— Одноклассники смеялись надо мной. Называли «ботаничкой», «задроткой», просто игнорировали, частенько издевались. Мне было одиноко, больно, грустно. Но самое главное — я хотела отомстить.
— Да? И что ты сделала?
Харлин помолчала, собираясь с мыслями. Ей нравилось, что Кира увлечен ее историей, это хороший знак, значит он обладает эмпатией и способен сопереживать.
— Я начала изучать психологию. Хотела научиться манипулировать людьми. Мне казалось, что если пойму, как они думают, то смогу нажимать на нужные рычаги и однажды уничтожу свою главную обидчицу.
Кира немного улыбнулся, но молчал.
— Это была самая популярная девочка класса. Красивая, богатая, целеустремленная и всеми любимая. Учителя хвалили ее, боясь попасть в немилость родителей, ученики старались ей угодить, потому что дружба с ней означала, что ты неуязвимый.
Кира посмотрел на свой гроб в углу, и снова перевел взгляд на доктора. Та продолжала:
— Она любила при всех высмеивать меня за то, что я неуклюжая. У меня постоянно всё падало из рук, я не могла сосредоточится. Но потом я узнала, что она тайно встречается с парнем, который уже открыто встречается с другой. Я намекнула ей, если она не прекратит свои издевательства, то другая девушка того парня — всё узнает, причем что та была ничуть не хуже моей обидчицы, а может в некоторой степени и лучше.
— Так ты банальная шантажистка. — фыркнул Кира.
Харлин отпила чай, ее щеки чуть заалели:
— Я этим не горжусь, но тогда считала, что это правильно. Издевательства прекратились, но я все-таки рассказала о ней другой девушке. Это случилось в последнюю неделю моего обучения в той школе, я собиралась переводится и под конец разрушить ее образ «непогрешимой Богини класса».