— Зачем вам это? — спросил он.
— Почему червяк пытается думать, если это совсем не для него? Червяк должен выполнять, а за него подумают другие.
— Но… я ведь получу бонусы за это дело, ведь так? Извините, но вы ведь понимаете…
— Я даю выбор червяку. Он может отказаться и посмотреть что будет, а может выполнить задание и стать ближе к новой семье.
Вадим закрыл глаза и глубоко вздохнул. Отец или Синдикат? Строгость, постоянные отчеты и контроль или деньги, свобода, статус и опасность. Даже учитывая, что Фраги — сильнейшие в стихии огня, на членов Синдиката смотрят исключительно с ужасом в глазах, в то время как на богатых аристократов Фрагов смотрят только с напускным уважением. Он не хотел уважения, он хотел чтобы его боялись. Абсолютно боялись и лебезили вокруг него так же, как он лебезит перед Маской. Вот чего он жаждал.
— Я сделаю, как вы сказали. — наконец ответил Вадим.
— Не сомневаюсь.
В новой исследовательской лаборатории Лоскутик с упоением безумного гения ковырял тело Валерия Фрага.
Все три его руки орудовали инструментами — две держали расширитель и зажим, а третья беспощадно резала скальпелем, пробираясь вглубь. При этом Лоскутик напевал какой-то стишок на детский манер.
"Чакра, чакра, отзовись.
В кровавой, вязкой чаще ты зажгись.
Мой скальпель входит глубоко.
Где же ты? Алло?"
Валера был жив. Кроме того, чувствовал всё, что делает сумасшедший уродец, но не было сил кричать. Он едва мог удерживать сознание, чтобы не отключится уже в сотый раз.
— Где же ты, где… — приговаривал Лоскутик, отбросив скальпелем розовый кусочек. — Я чувствую, что уже близко, близко… Где-то здесь. Я найду тебя-я-я… Перестань прятаться…
Валера ощущал себя просто тушей. Он не понимал, почему всё еще здесь, почему его все еще не убили. Мысли в голове переворачивались настолько лениво, что он мог забыть ее в процессе прихода. Плюс сказывалась огромная кровопотеря, повреждения внутренних органов и конечно, выгоревшая чакра. И это всё было у него до того, как Лоскутик приступил к своей работе. Теперь же его дела намного хуже.
Валера предпочитал не смотреть на своего палача. Его безумные разноцветные глаза, в совокупности с рваным в лоскуты лицом, вызывал животный страх. Во время всей операции «горбун» излучал энергию чакры. Она была темно синего цвета и постоянно циркулировала во всем его теле, обжигая тело Валеры.
— Вижу! Вижу! — вскрикнул Лоскутик, сделав очередной надрез. — Сейчас я тебя утащу… Так… Иди-ка сюда…
Валера дёрнулся и издал слабый не то крик, не то скулеж. Его тело крепко было привязано ремнями к операционному столу.
— Хм… — задумался Лоскутик — Это не она, это вовсе не блистяшка… Это всего лишь селезенка.
Одной рукой он дотянулся до тумбы, на которой стоял с десяток разных бутыльков. Он открыл что-то похожее на зеленку и прыснул прямо с горла в открытую рану.
— А-а-а-а-а! — заорал Валера, а затем его взгляд мгновенно расфокусировался, а глаза закрылись.
— Прости-прости, ошибочка вышла… Сейчас я ее найду, она где-то рядом… Где же ты спряталась, моя блистяшка? Где…?
Через некоторое время Валера снова открыл глаза. Он всё еще видел это чудовище, которое копается в его теле.
— Пожалуйста… — еле слышно сказал он. — Убей меня…
Лоскутик замер, его руки мгновенно остановились. Он поднял голову, и разноцветные глаза уставились на Валеру с любопытством и недоумением.
— Убить? Ну зачем же тебя убивать? Ты еще пригодишься. — и ткнул Валере в лицо скальпелем, чуть не лишив того глаза. — Тело молодое, хорошее. Подумаешь, чакра сгорела… — хохотнул Лоскутик. — Я почти всё очистил. Пересажу тебе новую чакру, хе-хе.
— Чего…? — промямлил младший Фраг.
— А-а-а… Дурак-дурак я… — Лоскутик похлопал себя третьей рукой, с зажатым в ней скальпелем. — Это должен был быть сюрприз. Прости меня великодушно. Я не хотел испортить тебе праздник.
На лице Валеры медленно расплылась улыбка. Парень чуть дёрнулся, пытаясь засмеяться, но вышел только кашель.
— Ты — монстр…
— А тебя мама не учила быть вежливым со взрослыми? Знаешь, не стоит грубить человеку со скальпелем в руке. Особенно… если он твой врач! Хе-хе-хе-хе!
Лоскутик начал так громко и заразно смеяться, что Валера мог засмеяться вместе с ним. Если бы только были силы на это.
«Врач» срезал очередной лоскут кожи, напевая себе под нос. Его третья рука, нависшая сверху, танцевала в воздухе, будто дирижируя скальпелем.