Мои глаза удивленно распахнулись. Никак не ждала такого откровения от Элроя.
Стало быть, Марианна – тот самый темный помощник этого ублюдка. Что ж, я могла догадаться об этом еще в Румынии, когда колотила сестру Радомира газовым ключом. Но к чему им понадобилась целая армия низших вампиров? Неужели лишь для того, чтобы скинуть все на Йоана?
– Нет. Не твоего ума дело, смертная. – Он ответил на мой заданный вопрос резко и отрывисто.
Вампир раздраженно плюнул себе под ноги и на мгновение застыл, словно прислушиваясь к чему-то.
– Тебе все равно конец, Джеймс. Совет доберется до тебя рано или поздно.
– Срал я на совет, срал на все их долбанные правила! Давно пора пересмотреть свою позицию к этому миру! А они трясутся над каждой проблемкой так, словно это конец света. Ни черта не дамся, пока собственными руками не разделаюсь с ним. – Он с силой сжал кулак и злобно уставился куда-то на стену.
– Твой брат. Парнишка. Я видела, как он погиб, – спокойно произнесла я, глядя прямо ему в лицо, – за дело. Он напал на старика, что работал на Йоана. За то и поплатился.
Элрой повернул свое загорелое лицо ко мне и задумчиво изучил взглядом. Какое-то время он вновь молчал, скорее всего, стараясь держать в узде свой дурной характер и эмоции. Но потом неожиданно скривился и чуть ли не выплюнул:
– В топку это! Я даже рад, что Этьен сдох. Выходки рехнувшегося братишки сильно тяготили меня, а тут такая услуга.
Сказать, что я была поражена, так это ничего не сказать. Как вообще можно так говорить о родном брате?! Какой бы странной не была моя младшая, я бы никогда не смогла так к ней относиться. За сестренку я без всяких раздумий и убью, и жизнь отдам. Это называется семья и любовь. Скорее всего, эти два слова попросту неизвестны этому рыжему первородному.
– Ты гнилой до самой печенки, Элрой, – пораженная, я помотала головой.
Тот сухо засмеялся.
– Конечно, а ты дура, если думала иначе. Осталось покончить с последним и катись все к дьяволу!
– Последним? – я уцепилась за это слово, сама не знаю почему.
Тогда-то меня и ждало самое невероятное потрясение за всю мою жизнь. Там, в темном и заброшенном цехе старого завода, откуда я уже и не надеялась выбраться живой и мысленно прощалась со всеми родственниками, бессмертный Элрой поведал мне одну историю. Его лицо в полумраке казалось неестественно заостренным, свет, падающий сверху, делал его похожим на саму смерть – худой со впалыми щеками, длинным горбатым носом и неестественно яркими медовыми глазами с темными кругами под ними.
Сначала вампир слегка удивился моему вопросу, а потом, громко рассмеявшись, сказал, что Йоан, наверное, просто не любит вспоминать об их родственных связях. И дело тут вовсе не в том, что они оба вампиры.
Я вытаращила глаза, силясь не открыть еще и рот, чтобы уж совсем не выглядеть глупой овцой.
– Он говорил, что я глава дома Колдвин? Вижу, говорил. Это моя настоящая фамилия. Как и его. Он всегда был скрытным ублюдком, не так ли? – Элрой ухмыльнулся. – Еще в детстве меня раздражала эта его черта.
Мужчина вновь замолчал и тишину нарушал лишь характерный хруст из–под его подошв, тонущий в огромном помещении.
Мне неимоверно хотелось подтолкнуть его продолжить. Вот–вот завеса прошлого Йоана должна была распахнуться передо мной. В бессилии что–либо сделать, мне оставалось только сжимать до боли кулаки и нервно покусывать губы изнутри. От нетерпения я даже вспотела. И, к великому облегчению, подумав о чем-то, Джеймс продолжил.
– Благо мы не одной крови. Ха! Ничего общего – лишь фамилия. Он рассказывал, кто такие первородные? – Я знала, но не стала показывать этого. – Это самые сильные и величественные вампиры, первые в своем роде, истинно бессмертные. Не было того, кто нас обратил. Дети обитателей преисподней. Когда-то наши мамаши согрешили с очень непростыми ребятами. Никто не в курсе, почему там, – он указал пальцем вниз, намекая на ад, – решили сеять свое семя среди смертных. Лишь им самим известно, с какой целью появились мы.
Оказывается, знала я ничтожно мало. Хотя, ничего удивительного. Знание, что преподнес мне Элрой, казалось мне нереальным. Вера в Бога, рай и ад теперь давалась людям по умолчанию. Если ты родился на земле католиков, то будь добр ходи в церковь по воскресеньям, слушай мессы и возноси молитвы. Все отличное от этого уже считается странным, так же и с другими религиями. Нас с детства заставляют верить в то, что есть какие-то высшие силы, способные вершить судьбы народов.
К счастью или к сожалению, я не была добрым католиком. Семья, где я родилась, оказалась достаточно верующей лишь для посещения воскресных служб. И только. Вера – штука эластичная. Мы подстраиваем её под наш образ жизни, можем бесконечно гнуть и оправдываться перед собой. Большинство так и делает. Но сказать «Я не верю в мифического дядьку на небе, которому есть дело до простых людей – я верю в науку!» – другое дело. Говоря так, ты имеешь смелость отвергнуть веру большинства, и это может быть опасно. Я никогда не говорила подобной фразы. Боюсь, я вообще никогда не задумывалась о вере, Боге и Высших силах.
Дети демонов? Да ну нафиг! Я готова верить хоть в зубную фею, хоть в доброго Санту, но это выше моего понимания. Неужели в мире есть вещи более сложные, нежели разномастные обитатели ночи?
Элрой заметил мое смятение и довольно заулыбался.
– Ах, он даже своей дражайшей подчиненной не стал рассказывать о самой ходовой версии появления вампиров? – Джеймс, хоть и делал вид, что его очень забавит моя неосведомленность, пристально изучал каждую мелькнувшую эмоцию на моем лице. А их было много, учитывая то, как я была ошеломлена его коротким рассказом, напрочь забыв о такой полезной вещи, как «маска непроницаемости».
– Но…но как вы оказались в одной семье? – С замиранием сердца спросила я.
– История длинная и у меня нет желания ее рассказывать. Скажу только одно, наши мамаши были еще теми шлюхами. Его мать поплатилась за свой грех, а моя, умная стерва, молчала до самого гроба. Мы были уверены, что парень сгинул на болотах, куда его загнали, но нет. Ублюдок вернулся через десять лет, устроил бунт, лишил «отца» и наследства! Нас с братьями чуть не четвертовали тупоголовые, разгоряченные холопы, на счастье настал мой день. – Он уже не обращал на меня никакого внимания, пребывая сознанием где-то там, в далеком прошлом. – Неделю мучился лихорадкой, а потом очнулся и почувствовал это – силу, разливающуюся по венам. Жаль, когда я понял всё свое могущество и обратил братьев, след Йоана уже простыл на долгие века…
Элрой глубоко вздохнул и затуманенным взглядом, в котором до сих пор отражались тени прошлого, посмотрел на меня.
Мой мозг в тот момент пытался переварить всю ту информацию, что вывалил Джеймс. Я многое узнала, но это все было пустым и ничего не значащим знанием. И о Йоане я ровным счетом так ничего и не узнала.