Он. Сам. Виноват. В смерти. Мика. И больше никто. А раз он виноват сам, он сам должен это исправить. Он закрывает лицо ладонями и глухо всхлипывает. Все бессмысленно. Ровена не вернёт ему Дэвиса, точно так же, как и братья. Но что тогда ему остаётся, какова теперь его цель? Не может же он вновь влачить бесцельно существование, прерываемое лишь переодическими убийствам или ударными дозами алкоголя. Он думает: чего бы хотел от него Мик? Как бы он поступил в такой ситуации? И понимает: Мик отдал жизнь за убеждения Винчестеров, за их правду. Он доверял им, может даже считал их друзьями. Значит, Кетч должен помочь им. Помочь, бороться за них и их команду. Хоть ценой жизни — возможно, тогда у него будет шанс умереть недогероем, а не жалким злодеем. Конечно, героям приходится платить, но заплатил он уже сполна. *** Он бросает все ради Винчестеров. Он предаёт Асмодея ради них, за что тот жестоко наказывает его позорным избиением. Кетчу не больно, физическую боль он перестал чувствовать уже давно. Но слова Князя Ада ранят, будто раскаленный шуруп вкручивают ему в мозг и сердце одновременно. — Ты думаешь, ты такой великий и могучий? — усмехается Князь. — Думаешь, что лучше всех. Но это не так, ты, Мистер Кетч, злее любого демона, которого я знаю, а я знаю каждого из них. Кетч рвано выдыхает. — По крайней мере, у меня есть душа. Асмодей хохочет. — Ооо, душа? Чем же она полезна, скажи на милость? Души мерзкие, грязные, полные беспорядка и бессмыслицы. Кетч предпринимает ещё одну попытку. — Я знаю, кто я такой. — О, Мистер Кетч, я не думаю, что ты знаешь, кто ты такой. Ты весь из себя хладнокровный безэмоциональный убийца, так? Но знаешь, что я вижу, смотря в твои глаза? Страх. Сожаление. Боль. Жажду прощения и искупления. Так вот, открою тебе секрет: для таких, как мы, нет искупления. Мы просто зло. Мы монстры. Ты монстр, мальчик. Поэтому, чтобы ты не делал, ты будешь принадлежать мне. Кетчу трудно дышать. Он хочет заткнуть уши и громко закричать, лишь бы не слышать этих слов. Он мысленно повторяет себе, что Асмодей не прав. Он не знает его. Он не знает его мыслей, чувств. Артур не монстр, нет, он никогда не станет монстром. Потому что у него навсегда, хотя бы просто в памяти, останется человек, который сквозь всю тьму внутри него видел солнце. Ему просто нужно, чтобы Дэвис был здесь. Обнял его, взял за руку, сказал, что все будет хорошо, и снова назвал Артуром. Докатился — испытывать ненависть к собственному имени. Но он не виноват: из уст Асмодея оно звучит как самое пакостное оскорбление. Он убегает. Это оказывается не сложно — демоны, охраняющие его, откровенные идиоты, ничего не способные противопоставить ему в бою. Но Кетч совершает кое-что ещё в отместку Князю Ада, кое-что, что причинит тому море боли. Он