Элиот, который до этого молча наблюдал, вдруг завыл, словно чувствуя надвигающуюся катастрофу. Эмили судорожно вцепилась в кота – он был у неё на руках в тот момент, и Дэниел в одно мгновение ухватил и Элиота. Кот вскинул голову, его глаза вспыхнули яростью и страхом, но затем, словно уступая неизбежности, он замолчал и впился когтями в руку законного спасителя.
– Прости, – услышала Эмили его шёпот в голове, и в этом слове было столько же спокойствия, сколько и боли.
В тот миг, когда дверь за ними ещё не закрылась, дом содрогнулся. Второй взрыв, ещё мощнее, распахнул стены, и огненная волна пронзила воздух. Осколки стекла взмыло вверх; тепло ударило по лицам, и звук гибкого ломания дерева и грохота падения превратился в единый, ужасающий хор. Куски мебели полетели, и пыль заполнила комнату, как плотная ткань, рубящая дыхание.
Последнее что Эмили видела - как мама, стоя на пороге, распахнула руки, будто пытаясь схватить что-то. Она взглянула на Эмили, и в её глазах мелькнуло такое, что девочка не могла больше вытерпеть – любовь, полная горечи и искренняя.
– Иди, – прошептала мама. – Не оглядывайся.
Рывком Дэниел потянул Эмили во двор. Элиот не отставал от них ни на шаг. Эмили вырывалась, кричала и плакала, но Дэниел был сильнее ее попыток вернутся в дом. Он коснулся ее лба, и она больше не могла пошевелится, будто все тело стало каменным. Он посадил ее в машину, следом запрыгнул кот. Когда Дэниел сел за руль, почти все небо светилось от горящих улиц рядом. Послышался рёв какого-то зверя. А затем крик матери. Эмили не могла пошевелится, но внутри она тоже кричала.
Дом взорвался, разлетевшись красно-черными пятнами. Мама не успела сделать ни шагу. Эмили не могла пошевелится, но внутри она тоже кричала. По щекам текли слезы. Внутри будто все переворачивалось. Но Дэниел вез их прочь. Подальше от криков и взрывов. Все стихло только когда они были за городом.
Парень снова коснулся лица Эмили и вернул ей способность двигаться и говорить. Она закричала, начала бить Дэниела, умоляя, чтобы он остановился. Дэниел свернул на обочину и затормозил. Девушка выбежала из машины и метнулась назад, в сторону города, над которым огромными червями вздымались облака от взрывов. Через несколько метров она споткнулась и упала, разодрав ноги и руки до крови. Она сидела на коленях на сыром асфальте и плакала. Плакала как никогда ещё в своей жизни.
Дэниел тяжело вздохнул и вышел из машины. Подойдя к девушке, он сел рядом и обнял её.
– Почему? – еле произнесла Эмили.
– Ты важнее.
– Почему ты не спас ее? Почему ты не дал мне спасти ее?
– Ты бы не смогла. Ты пока мало знаешь об том, что происходит. Да и я тоже. Нам нужно ехать дальше.
– Я не хочу. Оставь меня здесь.
– Нас будут искать. Нас могут выследить.
– Я не могу. Оставьте меня все в покое! - не унималась Эмили, продолжая покрывать асфальт ручьями слёз.
– Эмили...
Обессиленная, девушка чуть не упала всем телом на землю. Дэниел быстро подхватил ее на руки и медленно понес ее к машине. Он положил ее на задние сиденья, рядом с котом, который прижался к ней, пытаясь утешить. Дэниел сел за руль и надавил на газ. Впереди была еще длинная дорога.
1.4 Убежище
Когда Эмили очнулась, мир вокруг казался ярче, словно кто‑то стёр толстую пелену с её глаз. Свет луны пробивался через плотные занавеси, и воздух в комнате пахнул тёмным деревом и чем‑то травянистым – запахи, непривычные для её родной спальни. На секунду ей даже показалось, что всё произошедшее было сном, полным слёз и горя. Сущий кошмар. Но комната была не её. Тело было тяжёлым от усталости, но не от боли, а в мышцах чувствовалась зыбкая слабость.
Рядом, свернувшись в знакомый клубок на простыне, лежал Элиот. Он выглядел чище, чем накануне, его мех был чуть взъерошен, но глаза – те самые сине‑зелёные глаза – смотрели на неё с вниманием и мягкой тревогой. Когда Эмили попыталась сесть, кот тихо воскликнул, но не дал ей встать резко: он мягко притёрся мордой к её щеке, словно утешая.
– Ты в порядке? – прошептал он, и его голос в голове был таким же тёплым и спокойным, как прежде. Эмили на миг забыла удивляться тому, что кот говорил человеческим голосом; в её «новом» мире, видимо, это уже стало нормальным.
– Где мы? – её голос дрожал; она откашлялась и огляделась. Комната была большая и просторная: деревянные балки потолка, массивные книжные полки, на которых в беспорядке лежали тома в кожаных переплётах; на стенах висели портреты незнакомых ей людей в строгих позах. В уличном шуме не было и следа – тишина казалась плотной, почти осязаемой.