Она сделала шаг вперёд, сердце забилось громче. Дэниел поднял голову и посмотрел прямо на неё; в его взгляде не было ни угрозы, ни лживой мягкости – только тихая, почти успокаивающее понимание что ему предстоит сделать.
Он медленно встал из кресла, подошёл к камину и, не отрывая взгляда от Эмили, произнёс с пронзительной искренностью:
– Мне очень жаль.
Эти слова прозвучали как лезвие – остро, без прикрас. Эмили ощутила, как что‑то внутри зажглось и тут же почернело; в груди словно перемешались холод и боль. Она опустила взгляд, дыхание стало чаще. Джессика тихо отступила в тень, дав им пространство, а Элиот устроился у её ног, прижавшись к её голени. В комнате воцарилась тяжёлая молчаливая пауза.
Дэниел так же опустил глаза и прикоснулся к краю старого кожаного тома, лежавшего на столе. Книга была потёртой, с потрескавшимся переплётом, и оттого казалась ещё важнее.
– Твоя мать… – начал он снова, каждая его фраза сдерживала море эмоций. – Она правда не была твоей биологической матерью. Она была Хранителем. Членом древнего Братства.
Эмили всмотрелась в лицо Дэниела. Она верила, что он говорит правду.
– Что такое Хранитель? – спросила она.
Дэниел сел за стол и осторожно раскрыл книгу. На её страницах, аккуратно написанных от руки, виднелись заметки и рисунки, чернила были потемневшими от времени. Он передал том Эмили, и та, дрожа, взяла его на руки. Бумажный запах старой бумаги и воска заполнили её ноздри.
– Это дневник моего отца, Томаса Грея, – сказал он. – Он тоже был Хранителем. Он вел запись всего, что происходило с нами – с теми, кто родился при Пришествии. Он погиб совсем недавно. Мы похоронили его… и его записи – всё, что у нас осталось.
Страницы описывали события, имена, места и примечания – аккуратными, но плотными строчками. Эмили чувствовала, как слова на бумаге становятся невидимыми нитями, связывающими её с неведомым до этого момента прошлым.
– Событие, которое они зовут Пришествием, – продолжил Дэниел, его голос стал чуть тише, – это момент, когда два параллельных мира наложились друг на друга. В ту ночь родились дети, которых мир не ожидал. Всего – пятеро. Пять особых душ. Каждому из них был дан дар, который пробуждается не сразу: он раскрывается после сильного стресса, после события, которое меняет их жизнь навсегда.
Эмили почувствовала, как в голове у неё вспыхивают образы того, что рассказывает Дэниел. Ей стало не по себе – как будто за стенами дома шептался лес, как охотник, который ждёт, что она попадется ему.
– И у тебя есть дар? – прошептала она, указывая на Дэниела.
Он кивнул, не отрывая взгляда от её лица.
– Мой дар проявился, когда утонул мой отец. Я не успел его спасти. Это событие, этот – провал – ускорил моё Восхождение. Я получил способность, которая позволила мне перемещаться между тонкими слоями реальности и немного корректировать её, а также повелевать потоками воздуха. Таким образом я попал в вашу группу. Твоё имя есть в дневнике моего Хранителя. Я хотел выждать немного, чтобы убедиться, что ты именно... ты.
Эмили листала страницы дневника и натыкалась на заметки, словно на отпечатки чужой боли: «утонул», «вода заглотила», «неуспех», «потом тени», «видения». Пара слов вызывали в ней то же странное ощущение, которое было в ночь, когда её мир перевернулся: шорох, блеск, запах леса и холодная, тонкая улыбка судьбы.
– Сколько ещё детей? – спросила она, прочитывая пометки.
– Всего пятеро, – ответил Дэниел. – Ты и я. Остальных нам предстоит найти. Мы с Джессикой знаем только одного из них, его зовут Трей. Где двое остальных не известно. У каждого из нас – своя сила. Судя по дневнику, завязанные на элементах стихий: огонь, вода, земля, воздух и энергия. Воздух, как я упомянул, достался мне. Мы все связаны. Наши Восхождения – словно маяки, которые привлекли к нам нежелательное внимание. И вот почему Братство Хранителей существовало – чтобы защищать детей до того момента, как их дар пробудится в полной мере. Скорее всего кто-то узнал о моём Восхождении, и решил найти остальных обладающих силой. Но зачем, мне не известно. Хранители думали, что, связав нас вместе, можно провести некий обряд. Но что это они не упоминали.
Эмили прижала ладонь к груди, чувствовала, как внутри сердце забилось сильнее. Казалось, что её собственное дыхание похоже на стук колокола в пустом храме – разрывающееся и одновременно призывное.
– Значит… моя мать была Хранителем? – её голос стал тоньше. – Она… взяла меня под защиту?