…
Джессика смеялась, рассказывая Элиоту какую-то историю. Но снизу послышался крик Дэниела. Они кинулись по лестнице в подвал, и обнаружили Дэниела рядом с Эмили лежащей на полу.
- Что случилось? – испуганно спросил Элиот.
- Она коснулась Камня. Я не знаю, что она там увидела, но она закричала и почти сразу же потеряла сознание. – Дэниел коснулся лба девушки. – Она вся горит, Джесси.
Эмили была бледна, губы – без цвета, и от её кожи исходило странное тепло, как если бы внутри неё разгоралось пламя.
Дэниел схватил её на руки, и трое поспешили к соседней комнате, которую называли бункером: низкая каменная комната с толстыми стенами, металлической дверью и системами, которые могли наглухо запечатать помещение. Они перенесли Эмили туда, осторожно, словно птицу с поломанным крылом, и уложили на простое ложе по центру комнаты. Джессика закрыла дверь и затянула замок, но не просто так – механизм взвёл железную защиту, которая должна была сохранить её от внешнего вмешательства.
– Она нагревается, – сказал Дэниел, переводя взгляд с неё на датчики, встроенные в стену. – Как будто внутри начинается… Огонь.
Элиот в этот момент уже вырвался наверх: ему не давало покоя чувство, что в доме что‑то ещё происходит. Он запрыгнул по ступенькам и застыл в дверном проёме гостиной. Сквозь разбитое окно влетела птица – сначала казалось, обычный голубь, испуганный и чумазый от дыма и пепла. Он пробил стекло, махнул крыльями, но в его полёте было что‑то неестественное. Элиот уже собрался кинуться на голубя, чтобы удержать, но птица приземлилась на ковер и, когда развернула голову, раскрыла клюв – вместо ожидаемой мягкой пасти внутри виднелись ряды острых зубов, блестящих, как ножи. Странная птица запищала, пронзительно и пугающе, и в ту же секунду сотни осколков стекла ворвались в гостиную. В тот момент, когда Джессика и Дэниел влетели в гостиную, огромная стая голубей ворвались через остальные окна. Они кружили под потолком, издавая далеко не птичьи звуки. Все разу поняли, что птицы хотели только одного.
Крови.
1.5 Восхождение
Когда голубь с зубастым клювом распластал крылья и взвился над гостиной, последующие птицы – десятки, если не сотни – прорвались сквозь через окна, как рой угрюмых теней. Они врезались в стены, били по стеклам, ныряли в окна, рвали шторы и падали, оставляя после себя липкий след чёрной слизи и крошечных когтей.
***
В ту же самую минуту за пределами поместья, в тени растущих дубов и зарослей, стояла фигура. Она была высокая, и, хотя походила на человека, в её облике было нечто инородное – кожа бледная, почти прозрачная, и глаза, блестевшие зелёным, как изумруды, – не были человеческими. По обе стороны от неё скользили два существа – подобия собак, лишь отдалённо напоминавших огромных гуманоидных оборотней из фильмов. Их тела были длинные и безволосые, кожа покрыта влажными щупальцами, которые извивались и тянулись, словно пытаясь ощутить воздух. Лапы заканчивались твердыми и острыми когтями; челюсти – обрамлённые щупальцами, усеяны не менее острыми зубами. Они двигались одновременно с фигурой, как тени, которые следует за хозяином, их присутствие несло угрозу еще большую, чем плотоядные птицы.
***
В поместье, в гостиной, Джессика выскочила в центр и едва смогла сдержать шквал птиц, рвущихся на неё. Она не теряла ни секунды: на её запястье блестел браслет – тонкая лента серебра с выгравированными символами – и едва только пальцами она коснулась его поверхности, металлический браслет вспыхнул, и из него, будто из невидимого кармана, вырвалось оружие. Длинная катана материализовалась в руке: лезвие блестело так, что казалось, в нём сиял сам ледяной свет ночи.
Дэниел в ту же секунду рванул к своему браслету. Его браслет был грубее, с узором древних рун и кругов; при нажатии металл разом вспыхнул и вытянулся – и в руке Дэниела оказалось копьё, но не простое: лезвие на конце походило на длинный кусок меча, подострённое с двух сторон. На рукояти были вырезаны руны, которые тускло пульсировали, как бы подпитывая оружие силой Камня, что хранился в подвале.
Птицы атаковали со всех сторон, их крылья трепетали, создавая завихрения пуха и пепла. Джессика бросилась в толпу – её катана свистнула, и сразу несколько птиц отлетели, оставляя после себя сгорбленные тельца и разрезанные перья. Её движения были быстры и отточены, но птиц было слишком много: они налетали волнами, целые стаи набрасывались на окна и двери, пробивали стекло и сеяли хаос. Каждая птица, повержено попадая от клинка, разлеталась тёмной пылью, которая тут же притягивала им подобных с ещё большей жадностью.