Вместе они окружили фигуру. В её манере стоять было что‑то ритуальное: руки сложены перед грудью, лицо пряталось под капюшоном, и была видна только язвительная ухмылка. Дэниел шагнул ближе, постаравшись использовать копьё не как оружие, а как палку, которой можно было нащупать покров. Джессика подняла катану, и они решились на быструю атаку, чтобы сорвать капюшон.
Короткий, хлёсткий рывок – и ткань сдвинулась, на мгновение раскрыв лицо под капюшоном. Противник наконец открыл своё истинное лицо – лицо, известное Эмили как никакое другое. Её глаза распахнулись, как если бы внутри них взорвались звёзды.
- Ты понимаешь, какое это облегчение, после стольких лет больше не скрываться? – засмеялась фигура в капюшоне.
В глазах Эмили потемнело, а огонь вокруг неё стремительно погас. Она снова потеряла сознание и начала падать назад в воздухе, как цветок, лишённый стебля.
Стремительный и громкий треск в воздухе, чей-то вздох, и ледяные нити, проросшие из земли, рванули вверх, вырастающие словно стеклянные стрелы. Они закрутились вокруг и над тем местом, где ещё мгновение назад стояла загадочная фигура, и в их свете застыл силуэт, который, прежде чем раствориться окончательно, жутко засмеялся.
Дэниел почувствовал, как мороз пронзает кожу до костей – не тот оглушающий холод, что при простуде, а тот, который режет мысли, отрезая их от тепла сознания. Лёд заковывал землю, выступили белые иглы, и всё вокруг на секунду стало прозрачным. Фигура исчезла, оставив после себя лишь фантомное шорканье щупальцев по мёртвому воздуху и запах ледяного металла, смешанный теперь с запахом тлеющего пепла.
Она ушла. Быстро и почти беззвучно, как та птица, что раньше влетела в дом с зубастым клювом и растоптала их убежище. И хотя у троих на лужайке пронеслось прозрачное облегчение, они понимали: это не поражение стороны, а передышка, и она будет недолгой.
– Мы пока её не поймаем, – сказал Дэниел почти шёпотом, обращаясь к Джессике. Его дыхание было очень тяжёлым. – Сначала – Эмили.
Джессика кивнула. Она ощущала, что промедление может обернуться новой катастрофой, но перед ними была та, кому нужно помочь прямо сейчас: девушка, чьё Восхождение только что огнём прорвало собой хоть и сомнительную, но все же победу. Эмили лежала перед ними, окутанная дымком остывающего жара, лицо её было бледным, как у утопленника; в каждом вдохе – следы огня, и странная пульсация, будто внутри неё ещё продолжала бурлить неспокойная энергия.
Они осторожно подобрали её, как если бы несли хрупкий сосуд, и понесли к гостевому домику, что стоял неподалёку и каким‑то чудом устоял – крыша цела, окна затемнены, и запах внутри был не испорчен гарью. По пути Джессика не отрывала взгляда от Эмили, её рука легла на шею девушки, проверяя пульс.
Гостевой домик встретил их тишиной и полутьмой. Они уложили Эмили на кровать, накрыв её одеялом. Джессика включила лампу – мягкий жёлтый свет разлился по комнате, и каждый сантиметр пространства стал менее мрачным.
Дэниел сел на стул у кровати. Его пальцы дрожали, когда он отдавал команды, пусть и крошечные, своим собственным мыслям. Эмили на время потеряла сознание, но их помощь была необходимой: лёд навредил ей, но она была истощена. Энергия её первого Восхождения выжала все силы, и сколько потребуется времени на восстановление никто не знал. Но, к всеобщему удивлению, Эмили пришла в себя. Не сразу. Сначала – лёгкое подёргивание век, влажный шорох дыхания, затем взгляд, который искал точку в комнате и остановился на лице Дэниела. Её губы шевельнулись, пытаясь подобрать слова, но сначала вышел звук – не совсем человеческая ругань, скорее шёпот, мостик между сном и явью.
– Камень… – прошептала она. – Он показал мне… он показал мне битву. Там будет… дракон.
Её голос дрожал, она откашлялась и попыталась сесть. Элиот с интересом смотрел на присутствующих.
– Дракон? – переспросила Джессика, не отводя взгляда от Эмили. – Ты видела дракона?
Эмили кивнула, так медленно, что движение напоминало досадную акварельную каплю.
– Огромный чёрный дракон. И я была там. Мы все были там. Мы сражались, и – и все умерли. Это было похоже на конец. Я видела, как всё сгорает, как земля лопается под ногами. – Её голос обрывисто сползал, будто бы в словах было не только то, что увидела она, но и то, что Камень позволил ей почувствовать. – Я видела тебя, Дэниел, с верёвкой на шее. Я видела большую башню, а на её вершине – амулет. Он был на цепочке.