Эмили прижала металл к губам, как будто проверяя теплоту предмета – и затем осторожно надела его на запястье и провела пальцем по выгравированному знаку. На мгновение в комнате проскользнул холодный ветер, как будто кто‑то открыл окно. Лёгкое свечение взмыло с браслета, и из него, словно материализуясь из воздуха, выросло оружие: не копия катаны Джессики, не похожее на копьё Дэниела, а нечто иное – длинный изогнутый клинок, тонкий, но с широкой плашкой в основании, украшенный крошечными огненными рунами. Рука девушки обхватила рукоять идеально, как будто оружие было создано под неё.
Эмили вздохнула – не от боли, а от удивления. Она поднялась на локте и, пробуя баланс, слегка покрутила клинок. Лезвие резало воздух и звенело, как струна. Джессика, наблюдавшая в дверях, улыбнулась.
– Мы научим тебя основам, – произнёс Дэниел. – Мы с Джессикой тренировались годами, но у нас сейчас нет на это времени.
Половина дня прошла в тренировках. Они не могли дать ей тех многих часов бесконечных уроков, но несколько маленьких упражнений, которые проводили Джессика и Дэниел, сосредотачивались на трёх вещах: стойка, контроль дыхания и реакция. Первые удары были неловкие – клинок Эмили дрожал в руке, её плечи зажаты, ноги искали точку опоры. Джессика часто поправляла положение рук, показывала, как вращать бёдра, чтобы движение было живым и не рождало напряжения. Дэниел подгонял удары, показывал, как работать с весом, как копьё – и как меч – меняют центр тяжести боя.
Они упражнялись во дворе, на площадке между гостевым домиком и тем, что осталось от поместья. Часть мусора было осторожно убрана в кучу, чтобы не мешать тренировке. Элиот носился рядом, внимательно следя за каждым движением, как будто сам стараясь запомнить движения.
Эмили по‑детски смеялась, когда у неё получалось очередное движение; её дыхание становилось ровнее, плечи – расслабленнее. Через несколько часов она уже могла отработать серию ударов, которые хотя бы на вид были похожи на блок и контратаку. Это было сложно назвать мастерством, но Эмили немного начала чувствовать оружие в руке.
К полудню они решили, что оставаться на одном месте больше нельзя. Камень был погребён под разрушенным домом, а Кейт и её монстры могли вернуться в любой момент. Они поговорили о следующем шаге: нужно больше информации, а главное – союзники. В Мюррее – городке в паре часов езды на юг – жил один из их: Трэй, особенный ребёнок, о котором Дэниел узнал из записей Хранителя. Восхождение Трэя уже случилось в детстве. А значит уже давно может управлять своим даром.
Они решили ехать: машина, которая чудом уцелела среди развалин, стояла недалеко – старый, но крепкий «Форд» с небольшими царапинами и недостающим боковым зеркалом. Машина уже спасла их из Эвансвилла, и всё еще была на ходу, чтобы везти их дальше. Дэниел проверил мотор, залил остатки топлива и махнул Джессике. Та села рядом спереди, а Эмили сзади, рядом с уже устроившимся Элиотом, который невозмутимой мордой осматривал остальных.
Путь в Мюррей поначалу был спокойным – странное сочетание летней тишины и недавних воспоминаний. По краям дороги лес уже начинал стягиваться в зелёные равнины. В машине они ехали молча, иногда обменивались краткими репликами: о том, что им было нужно взять с собой, о том, как подготовиться и о том, что Трэй, вероятно, может и не согласиться им помочь.
Эмили повесила Молот Бурь на шею, смотрела в окно на проносящийся пейзаж и думала о том, что видела: о башне, о верёвке, о драконе. Каждый километр уносил их ближе к городу, где, возможно, они узнают чуть больше о том, что происходит – но они возможно приближались и к тому, что показал Камень.
Дорога тянулась ленточкой асфальта между полями и редкими дремлющими лесками; за окнами машины пейзаж менялся медленно, будто время тоже шло осторожно, давая время на передышку в мыслях. В салоне была смесь усталости и напряжённого ожидания: Джессика держала руку на своём браслете, Дэниел сосредоточенно вёл машину вперёд, а Эмили, ещё не до конца успокоившая огонь внутри себя, то и дело касалась браслета, как будто проверяя, всё ли на месте. Элиот, худой и немного чёрный от сажи, устроился рядом с ней и тихо посапывал.
Машина гудела, амортизаторы вздыхали на неровностях, и казалось, что мир вокруг странно обычный, несмотря на то что они пережили. Но в груди Дэниела тянуло чувство тревоги, знакомое и холодное. Он прислушивался не к звукам, а к мельчайшим колебаниям воздуха – тому, что давала ему сила воздуха. Это был не просто ветер в волосах; это тонкая ткань, которая реагировала на окружение, на то, как «дышит» мир вокруг.