Он провёл ладонью по почве рядом, и папоротник отозвался: листья раскрылись шире, их тенистая ладонь сдвинулась, прикрыв их ложбинку плотнее. Воздух стал ещё тише; даже сухая ветка перестала стучать о камень рядом, словно кто‑то подложил под неё мягкую траву.
– Я приехал в Мюррэй на похороны своего Хранителя, – продолжил Трэй. – Не видел его лет пять. Он исчез, когда мне было пятнадцать. А потом – письмо от людей, которые были с ним знакомы. Сказали, что он умер. Никаких подробностей. Только адрес и день. Я пришёл – и после похорон забрал его дневник. – Он аккуратно достал из рюкзака плотно перевязанную тетрадь, потемневшую от времени, – толстую, с кожаной обложкой, в уголках покрытую старой пылью. – В нём много… не ответов, скорее обрывочных описаний. Про нас. Про Хранителей. Про то, что будет.
Дэниел наклонился, в его глазах мелькнуло напряжение. Ещё один дневник хранителя, но написанный как бред сумасшедшего. Никакой чёткой информации.
– Ты читал? – спросил он.
– С трудом, – ответил Трэй. – Трудно. Он писал не прямо, а слоями. Но я понял одну вещь: такие, как мы, – это не случайность. Мы – ключи. Но к чему не понятно. – Он криво усмехнулся, проведя пальцем по обложке. – Там упоминается кто‑то, кто управляет холодом. Без имени. Только приметы. Очень похоже на твою Кейт. Хранитель пишет, что особенных может быть гораздо больше, чем пятеро.
– Значит, наша теория подтверждается, – тихо сказала Джессика. – Она не одна. Ею кто-то командует, или она кому-то помогает?
– Возможно, – кивнул Трэй. – И ещё… – Он поднял взгляд, словно решаясь. – Я знаю ещё одну. Особенную. Её зовут Рэйн. Она живёт в Торнтоне. Это два дня пути от Мюррэя, если идти осторожно и не привлекать внимания. – Его голос на миг стал мягче. – Она… слушает дождь. Как я понял, она обладает водным даром. Мы встречались когда-то давно, на ярмарке – оба делали вид, что обычные. Но мы чувствуем друг друга, да? – он улыбнулся уголком губ. – Тогда – почувствовали. Держали связь через… – он постучал по дневнику, – неважно. Но в последние месяцы – тихо. Я думал, она ушла в затишье. Прячется. – Он посмотрел на лес. – Может, ей тоже нужна помощь.
Эмили кивнула, и её пальцы нашарили на шее цепочку – Молот Бурь ударил по ключице почти ласково, как напоминание, что он всё ещё здесь. Внутри, как вспышка, мелькнул образ башни; теперь к нему добавился другой – узкая улочка Торнтона под дождём, лицо девочки с глазами цвета грозовых туч. Этого Камень ей не показывал, но воображение быстро рисовало картинки со слов Трэя.
– Тогда – Торнтон, – тихо сказала она. – Но перед этим… – Её взгляд коснулся Дэниела. – Ты можешь проверить если монстры поблизости?
Дэниел слушал воздух, не только ушами – всем телом. Он прислонил ладонь к стволу сосны и пытался поймать слабое эхо шагов в воздухе. Ветер приносил запах города – дым, железо, озёрную свежесть – и там же, как тонкий ледяной шрам, вихри тёмной магии чудовищ.
– Держатся на окраине, – сказал он. – Они не рвутся сюда, пока мы у воды. Лес им не нравится. Либо они знают, – он перевёл взгляд на Трэя. – Они как будто знают, что Трэя им не победить.
Трэй улыбнулся тихо и кивнул.
– Тогда я попрошу, чтобы она нас прикрыла, – сказал он и опустил ладони на почву.
Он закрыл глаза. Тишина сгустилась, сосны будто вросли глубже, а папоротники чуть наклонились, устроив над головами ребят мягкий экран. Где‑то в стороне лисы перешли на другое русло тропы, птицы, наоборот, подлетели ближе, создавая вокруг ровный шум, в котором ютился их маленький лагерь. Воздух над ложбинкой стал плотнее – не стеной, нет, – скорее, как если бы сама лесная опушка естественным образом закрылась от лишних взглядов.
– Готово, – выдохнул Трэй и открыл глаза. – Надолго не хватит. Но пару часов – да. Этого достаточно, чтобы отдохнуть и продолжить идти.
Лето довершало своё: рубашки подсыхали, штаны уже не тянули холодом, волосы уже развевались на тёплом ветру. Элиот, довольный, перекатился на спину, подставляя живот лучам. Только рубины на лапах сверкали яркими красными звёздами. Джессика достала из кармана немного сухого мяса и раздала остальным: