– Вся еда, что я прихватила, была в сумке. Я не подумала достать, когда запустила таймер на бомбе, – виновата объяснила она.
– Я не думал, что она пригодиться нам так скоро… И так. Торнтон – два дня пути, – повторил Дэниел. – Значит, нам нужны тропы, которые по максимуму скрыты лесом. Про машину забываем. В Мюррэй мы уже не вернёмся. Ночевать будем там, где земля слушается Трэя. Днём стараемся уходить от открытых мест. И… – он посмотрел на дневник. – Изучить ещё раз записи Хранителей.
– Есть упоминание о «трёх поворотах дождя», – сказал Трэй, пролистывая осторожно страницы, как древние манускрипты. – Я не совсем понял, но возможно это как-то связано с Рэйн.
Когда солнце двинулось к западу, лес ответил ему лёгкой сменой атмосферы, которую почувствовал Дэниел. Вдалеке, у озера, шевелились звуки города – сирены истаяли, голоса бросили крошки в воздух и стихли. Здесь, в зелёной чаше, они додумывали маршрут: через овраги, по старой просеке к болотцу, а затем, к их общему везению, к большому густому лесу, который тянулся почти до самого Торнтона.
– Я пойду впереди, – сказал Трэй, поднимаясь. – Земля скажет, где мягко, где пусто, где слушают.
– Я буду слушать воздух, – добавил Дэниел, вставая рядом. – Если лёд приблизится, я почувствую холод на потоке. И… – он посмотрел на Трэя. – У тебя есть оружие?
Трэй фыркнул, словно это было само собой разумеющимся, и встал, выгнув спину. Нажав на браслет на запястье, в руке парня появился огромный мерцающий щит, который переливался светящимися рунами.
– Не совсем оружие, но подстать мне, – усмехнулся Трэй.
Они подняли рюкзаки, поправили одежду и сделали первые тихие шаги по лесной тени. Впереди был Торнтон в двух днях пути, и Рэйн, которую им предстояло найти. Позади воспоминания о ледяных бомбах, поезде в небесах и противнике, имя которого они теперь знают. Все шли вперёд, предвкушая, что земля, воздух, огонь и вода вот-вот встретятся друг с другом.
Ночлег нашёлся ближе к вечеру, на краю просеки, где лес вдруг становился редким. Домик был старый, с провалившейся в одном месте крышей и выбитыми ставнями, но дверь держалась, а стены, хоть и потрескавшиеся, ещё помнили руку строителей. Над крыльцом висела ржавая подкова, на пороге лежал перевёрнутый ящик от яблок, в котором успели поселиться мхи.
– Подойдёт, – сказал Трэй, оглядываясь на остальных и прислушиваясь к деревьям. – Ночью лучше не шастать. Даже земля в это время спит.
Внутри пахло пылью, старыми досками и чем‑то ещё – сухим запахом сена, которое, кажется, осталось здесь много лет назад и теперь хранилось в трещинах. В углу – камин из грубого кирпича, обвалившийся по краю, рядом – полка с железной решёткой. Вдоль стены – два старых матраса, посеревших, но без явной плесени; третий, скрученный, спрятан за разбитым комодом. Джессика первым делом проверила окна, подёргала железные крюки, нашла гвозди и, щурясь, прибила ставни внутрь.
– Я попробую развести огонь, – сказала Эмили, глядя на камин с вниманием, в котором смешались надежда и осторожность. – У меня… – она на секунду поискала взглядом поддержку и встретилась глазами с Дэниелом, – получится. Надеюсь.
Дэниел кивнул и смахнул в камин пыль, проверил, чтобы труба была проходимой. Трэй тем временем вышел во двор и вернулся с охапкой сухих веток и толстых брёвен, которые трещали, стоило их сжать.
– Не торопись, – предложил он. – Ты пробуешь впервые после Восхождения.
Эмили села на корточки перед очагом, сложила хворост, присыпала его сухими щепками из выщербленного подоконника. Она вытянула ладони, сделала вдох – медленный и тягучий, – и сосредоточилась. Тепло в груди отозвалось искрой, которая появился тогда сама по себе; теперь же надо было научиться её контролировать. Пальцы дрогнули, и на мгновение возник слабый красноватый свет – как отблеск далёкого костра.
Искра сорвалась, шевельнула верхние щепки, но тут же погасла, уступив место тонкому дымку. Эмили моргнула, сжала зубы, вдохнула ещё глубже. Второй раз жар будто бы накатывал сильнее, но тут же исчез, оставив лишь тёплый воздух.
– Не спеши, – сказал тихо Дэниел. – Не принуждай. Как и сказал Трэй, проси, а не приказывай.
Третий раз Эмили действительно словно позвала силу внутри себя, как зовут по имени близкого друга. Между её ладонями появилась искра и распахнулась лепестком огненным лепестком. Веточки вздрогнули, зашуршали, и огонь, нерешительный, но живой, лизнул щепки. Эмили осторожно повела рукой, давая пламени воздух, и тот, поворачиваясь, наконец взялся за хворост, затрещал и набрал силу.
– Есть, – выдохнула Эмили, и Элиот довольно мурлыкнул, подбираясь поближе к теплу.