Эмили на секунду закрыла глаза. Молот Бурь все ещё висел у неё на шее. Она сжала цепочку, и холод металла прошёл по пальцам. В голове пронеслась одна простая мысль – либо всё сейчас кончится, и они умрут, либо они выживут – и она отомстит Кейт за всё, что пережила по её вине.
– Прости, – сказала она кому‑то – остальным, себе, миру – и одним резким движением сорвала медальон. Молот сверкнул, ухватив солнечный луч, и на долю мгновения стал очень тяжёлым, будто не хотел покидать свою хозяйку. Затем Эмили, не думая ни секунды более, бросила его в Камень.
Удар не издал ни звука. Никакого взрыва, никакой вспышки. Камень просто поглотил металл так, как ночная тьма пожирает любой брошенный в неё предмет. Трещина на вершине слабо вспыхнула, как уголь под слоем пепла, и снова потемнела. Но в следующую секунду весь Камень начал светиться янтарным светом – изнутри, нехотя, будто сопротивляясь собственному пробуждению.
И вместе с этим светом Эмили почувствовала, как из её груди что‑то вытягивают – жёстко, больно, но не спрашивая разрешения. Жар, который она всегда ощущала внутри себя, стал легче, словно угасал. Она не могла увидеть то, что происходило с другими, но подумала, что они переживают то же самое. Камень беспощадно высасывал из них силу, как вампир, который не может остановиться и хочет выпить всю кровь своей жертвы.
Кейт смотрела, не моргая. В её глазах отражался Камень – его странный свет из другого мира. Она улыбнулась – по‑настоящему, предвкушая свою победу. Её плечи расслабились, а нож у горла Джессики чуть поехал вниз, забыв, что держит заложника.
– Да, – сказала она почти тихо. – Вот так. Так и должно быть.
Джессика, едва почувствовав, как хватка ослабла, не дернулась – только повернула голову, чтобы лучше видеть остальных. Элиот, стоя в тени, поднял голову – шерсть на спине встала дыбом. Он видел, как Камень высасывает энергию из пятёрки, и медленно двигался в сторону Кейт.
Свет в Камне усиливался. Трещина на вершине теперь мерцала уже ритмично, как будто чьё-то сердце. С каждой пульсацией тела пятерых, висящие в воздухе, дергались невидимой ниткой, как будто кто‑то проверял живы ли они. Эмили стало холодно, но не из-за Кейт – от того, что огонь в груди становился едва ощутимым. Дэниела знобило, губы посинели, но он держал взгляд на Эмили, чтобы она знала – он ещё здесь. Трэй стиснул зубы, не от боли, а от чувства, что его оторвали от родной земли и повесили на крюк. Рэйн тихо прошептала что‑то, её голос походил на мелкий дождь, который угасал. Пятый медленно разжал кулаки, и из его пальцев поднимались синие спирали энергии – Камень пил их с наслаждением, как больной пьёт лекарство от смерти.
Кейт, ликуя, сделала короткий шаг ближе – только чтобы увидеть лучше. Рука с ножом опустилась к боку Джессики – ещё чуть‑чуть, и она бы уронила оружие. Её дыхание участилось, она больше не могла сдержать своего восторга.
– Почти! – прокричала она.
И в этом «почти» было всё: предвкушение и излишняя уверенность в своей победе. Камень становился всё светлее, и в какой‑то момент стал ярче всех звёзд во Вселенной: он не просто ослеплял, он вытеснял из мира все другие цвета, как будто само солнце упало на эту поляну и взорвалось. Воздух звенел, ритуал подходил к концу: каждое сердцебиение пяти висящих в невесомости странно совпадало с пульсом Камня.
Кейт смотрела в сияние не мигая, затянутая в свой восторг, и не видела, как Элиот низко, по‑кошачьи, перемещается ближе к ней, шаг за шагом сокращая расстояние. Она не видела и того, как ладонь Джессики, всё ещё сжатая в кулак, приближалась к браслету на запястье.
– Назови своё настоящее имя, – прохрипела Эмили, цепляясь за слова, как за спасательный круг.
Кейт перевела на неё взгляд – короткий, словно удивлённый, что вопрос вообще прозвучал. Свет Камня выжигал тени на её скулах, делал её лицо почти стеклянным.
– Белатрисса Холдстрайф, – произнесла она без пафоса, просто как факт.
– Белатрисса Холдстрайф, – повторила Эмили. – И убью тебя за всё, что ты сделала.
Белатрисса улыбнулась, когда Камень на мгновение затих – и в эту тишину ворвался глухой взрыв. Свет прорвал оболочку. Ударная волна ударила во все стороны, как от взрыва атомной бомбы. Пятеро, удерживаемые ритуалом, через мгновение сорвались с невидимых нитей и полетели в разные стороны, оставляя на земле борозды своими телами.
Джессика воспользовалась моментом, скользнула под руку Белатриссы, и лезвие успело лишь полоснуть по коже. Она не теряла времени: пальцы, как отточенный жест, коснулись браслета. Её катана будто родилась из пустоты и вспыхнула в руке. Одним резким движением, в коленях, она разрезала верёвку на руках, как тонкие нитки. Вторым – оттолкнула Белатриссу локтем в живот.