– Ты чего застыла? – спросила Кейт, заметив её. – Завтракать будешь или будешь просто мечтать о чём-то прекрасном?
– Нет, – Эмили попыталась улыбнуться и присела. – Я просто не выспалась.
Кейт подмигнула и снова зарядилась своей болтливой энергией: план похода, кого взять с собой, что не забыть из снаряжения. Эмили слушала, но слова проходили мимо, не цепляясь. В её голове всё ещё крутился лес.
– Вы куда-нибудь ходили после костра? – спросила она.
Разговор замер на долю секунды, затем Сара пожала плечами.
– Да нет, все разошлись по домикам, – сказала она, сгустив голос в конце, будто вспоминая, как это было. – Кто-то ещё ходил за дровами, кто-то помогал мистеру Эрисону в столовой. Всё спокойно.
Эмили почувствовала, как в груди что-то сжалось. Она прямо спросила:
– А... Дэниел? Видели, как он вернулся после костра?
Кейт переглянулась с подругами, и в её взгляде не было ни тени удивления. Она нахмурилась, покрутила ложкой в чашке.
– Дэниел? – повторила она. – Ты о ком? У нас же нет никакого Дэниела, Эм. Мы же сюда всемером приехали. Ну если не считать болтуна Эрисона.
Кейт с издёвкой улыбнулась. Её слова прозвучали мягко, но Эмили чувствовала, как пол под её ногами уходит. Она не понимала ответа подруги.
Эмили вышла на улицу, глубоко вдохнула холодный утренний воздух и попыталась собрать мысли в крошечный комочек логики. Может, она все ещё спит? Но она помнила так много деталей: запах цветка в прогалине, мягкость блестящей ветки под пальцами, тот единственный звук – хруст ветки, который выдал её. Сны не могут быть такими конкретными.
Она решила проверить список жильцов у доски объявлений у входа в столовую. На деревянной табличке аккуратными буковками были записаны фамилии и номера домиков. Эмили старалась не демонстрировать напряжение, когда приближалась: её сердце билось так часто, что она боялась, будто это будет слышно даже через одежду. Она прошлась по бумаге глазами – фамилии её одногруппников, знакомые имена, но среди них не было ни строки с именем «Дэниел». Она дважды просматривала список, как будто фамилия могла появиться, только если на неё будет смотреть достаточно пристально. Ничего.
Возникало ощущение, что мир вокруг сговорился против неё, словно что-то вычеркнуло этого человека. Она вспомнила ночной отрывок: как Дэниел помахал рукой, прежде чем она потеряла сознание. Что это было? Наваждение? Просто сон?
Эмили попыталась поговорить с мистером Эрисоном. Он принимал выдачу инвентаря у домика и выглядел бодрым, слегка усталым, но доброжелательным. Она подошла с осторожной прямотой, но как будто уже знала, что ей ответят.
– Мистер Эрисон, – начала она, – а где Дэниел? Дэниел Грей?
Мистер Эрисон посмотрел на неё с любезным удивлением и покачал головой.
– Эмили, дорогая… Может тебе что-то приснилось? – он положил руку ей на плечо, и в его голосе не было ни капли сомнения. – Я понятия не имею, кто такой Дэниел Грей…
1.2 Рубины
Когда Эмили открыла глаза, мир сначала показался ненастоящим: резкий белый свет лампы, ровное гудение аппаратов и запах антисептика, который впивался в ноздри. Её тело было ватным, как после долгого путешествия; где-то под ребрами неприятно покалывало, а в голове – пустота. Сначала она не могла понять, где она – затем в памяти возникли отрывки ночного леса, Дэниела и загадочной девушки. Эмили помотала головой, пытаясь сбросить эти образы.
По бокам от кровати стояли приборы, на пальце – капля пластика с проводом, откуда в вену медленно текла прозрачная жидкость. Комната была небольшая, стерильная и удивительно тихая: слышно было только приглушённое тиканье часов и шаги медсестры за дверью. Эмили попыталась сесть, и лёгкое головокружение заставило её прижать ладонь к лбу. В двери появилась фигура в летнем сиреневом пальто – мама. Её лицо побледнело от внезапной тревоги, но сразу смягчилось, когда она увидела, что дочь проснулась.
– Эмили, дорогая, – мама шагнула к кровати, обхватила её ладони, глаза блестели. – Ты в порядке? Ты меня так напугала.