Голос матери звучал слишком близко, и в нем было столько облегчения, что Эмили на мгновение растерялась. Её губы шевельнулись, и из них вырвался хриплый вздох.
– Я в порядке, – проговорила она, но слова звучали неуверенно. Её память цеплялась за пустые места: провал, тёмные деревья, оклик, затем – чужая рука, и уже свет.
Мама посмотрела на приборы, затем на лицо дочери, как будто искала подтверждение тому, что всё действительно обошлось.
– Вы потеряли сознание. Но ваш куратор быстро среагировал и вызвал скорую, – объяснила медсестра, входя в комнату с планшетом. – Ваши жизненные показатели стабильны. Небольшое обезвоживание и стресс – ничего критического.
Эмили пыталась вспомнить, кто вызвал скорую. Её сознание возвращалось медленно, как будто кто-то держал её за руку и разрешал по кусочкам брать воспоминания. Она вспомнила, как шла из леса, как ноги отказывались, как мир вдруг залило темнотой... И снова тот пустой вопрос: где Дэниел?
– А Дэниел, – прошептала она так тихо, что мама лишь нахмурилась. – Он был со мной. Мы разговаривали. Он помахал мне рукой...
Кровь застыла в её словах. Мама сжала её ладонь крепче.
– Какой Дэниел? – спросила она осторожно. – Я говорила с мистером Эрисоном. Он сказал... что ты спрашивала про него перед тем, как потеряла сознание. Но он такого мальчика не знает.
Эмили почувствовала, как мир вокруг неё сузился до только что услышанной фразы. Сердце в груди застучало отчетливее, дыхание сделалось прерывистым.
– Что ты имеешь в виду «не знает»? – промямлила она. – Я видела его. Я была с ним в лесу.
Мама покачала головой, глаза наполнились недоумением и жалостью. Она наклонилась ближе к дочери, прижав к себе её руки и лицо.
– Я знаю, что тебе это кажется реальным, – сказала она мягко. – Но мистер Эрисон уверил меня, что с вами не было никакого Дэниела. Может быть, ты перепутала имена после того, как упала в обморок. Это на тебя так горный воздух подействовал?
Эмили слушала, но уже не воспринимала слова матери; они отскакивали от чего-то внутри, что требовало другого ответа, не логичного и официального, а того, который совпадал бы с той реальностью, что она видела. Она закрыла глаза и вдруг отчетливо услышала, как где-то в глубине памяти шелестели листья, как пахло цветочным сладковатым ароматом и как Дэниел махнул ей рукой перед мгновенным погружением в темноту.
– Мама, – прошептала она. – Он помахал мне рукой. И после этого всё потемнело.
Мать сжала её ладонь, и в её глазах мелькнула тревога, но она снова улыбнулась, чтобы успокоить дочь.
– Отдохни, – сказала она. – Я буду рядом. Мы во всём разберёмся.
Мама обняла дочь на прощание и ушла на работу, пообещав позвонить в свободную минутку. Эмили сказала, что в этом нет необходимости, ведь она уже чувствовала себя хорошо.
Эмили лежала и смотрела в белый потолок. В её голове гулко звенело непонимание: как можно придумать настолько реального человека?
…
Уже на следующий день врач подписал бумаги на выписку, и мама, сдерживая радость, помогла Эмили собраться. Возвращение домой казалось маленьким праздником: свежий воздух, запах лета за окном и возможность снова быть в собственной комнате, окружённой вещами, которые давали ощущение постоянства. Мама села за руль, а Эмили, уставившись в окно, пыталась поймать линию горизонта – он казался таким же далёким и нереальным, как и её воспоминания той ночью.
Дорога домой была тихой. Мама рассказывала о пустяках – о новых горшках на подоконнике, о знакомой соседке, которая подстригла кусты у забора. По приезду мама предложила чаю и постаралась восстановить привычный распорядок для дочери: горячая ванна, любимая пижама, книга на тумбочке. Эмили с благодарностью улыбнулась, чувствуя, как спокойствие нехотя, но всё же накрывает её.
Когда они спустились на кухню, мама сделала вид, что вспомнила что-то важное и вышла на порог. Через минуту она вернулась с небольшой коробкой. На лице матери играла улыбка, которой давно не было – ей не терпелось показать дочери что внутри.
– У меня есть маленький сюрприз, – сказала мама.
Эмили, не ожидавшая ничего подобного, удивлённо приподняла брови. Мама осторожно раскрыла верхнюю часть коробки, и оттуда выглянула маленькая пушистая белая морда. Котёнок приподнял голову, умывая лапку, и в первый же миг Эмили почувствовала, как сердце сжалось от милоты. Его глаза были ясны и необычны – тот самый сине-зелёный оттенок, который так неожиданно напомнил ей о своих собственных глазах в зеркале.
Котёнок мяукнул, протянул маленькую мягкую лапку, и Эмили, не сдержавшись, улыбнулась впервые за долгое время и очень искренне. Мама подхватила кота к себе на ладони: